В залах Российской академии художеств (РАХ) открылась выставка, знакомящая с творчеством нескольких поколений семьи Голицыных. Формально экспозиция приурочена к 100-летию моряка и художника Владимира Голицына, однако абсолютное большинство представленных работ — кисти его сына Иллариона Голицына.
Выставку открывали всем президиумом. Зураб Церетели на некоторое время уступил президентское место родственникам юбиляра — брату Сергею Голицыну, сыну Иллариону Голицыну и его супруге Валентине Куцевич, а также внукам Екатерине Илларионовне и Ивану Илларионовичу. Зал заседаний был переполнен. Все с цветами. Добрых слов — на полтора часа.
"Половина выставки станет музейными экспонатами",— пообещал Зураб Церетели и преподнес Иллариону Голицыну пестрый букет, в котором, как он сказал, "от каждого академика по цветку". Зураб Константинович, как обычно, светился счастьем и внимательно слушал, что говорят другие. Другие начинали с приветствий господину Церетели, но продолжали воспоминаниями. Самого юбиляра Владимира Голицына вспоминали редко: "Мы его знали мало, но вот на выставке оказалось, что он очень хороший художник". Чаще — сына. Илларион Голицын согласно улыбался и кивал.
Самый симпатичный — небольшой зал с акварелями отца Иллариона, Владимира Голицына. Он был моряком. Там есть его фотография — надменного, грубоватого с виду красавца в бескозырке, с трубкой в руке. Владимир Голицын рисовал корабли, баркасы, волны, пляжи, но с какой-то не свойственной маринистам точностью деталей. Это не романтические почеркушки, а какая-то изысканная документация, одинаково подтверждающая обе профессии — художника и моряка. Владимир Голицын называл себя художником-литератором, изобретателем детских игр. В эти игры играли читатели журналов "Всемирный следопыт", "Борьба миров", "Мурзилка", дети 30-х годов. На выставке есть карта игры "Захват колоний" 1935 года — это океаны, течения, материки, нет правил, но карта настолько подробная и красивая, что и без них интересно. Игры Владимира Голицына нравились и Максиму Горькому, но его симпатий не хватило, чтобы спасти талантливого художника от расстрела.
В работах сына Владимира Голицына уже нет той отцовской раскованности, от которой веет соленым ветром и плеском волн. Но там есть совершенно другая свобода — скажем, нарисовать автопортрет на газете "Спорт-экспресс". Или "Лещ", нарисованный на полосе газеты "Культура". Всего около 150 работ. Явно ради идеи династического рисования — работы Ивана Голицына. Повторюсь, внука моряка-художника-юбиляра, сына щедро представленного Иллариона Голицына. Он то поп-артист (акриловый знак доллара), то сюрреалист (автопортрет "из жены" — часть лица в обрамлении языка, зубов, губ). Шесть гобеленов внучки — Екатерины Илларионовны Голицыной. Гобелены как гобелены. Брату юбиляра, Сергею Михайловичу, досталась пара стен. Городской пейзаж.
Экспозиция семьи Голицыных, собравшая в академических залах свыше 350 произведений живописи, графики и декоративно-прикладного искусства, вполне справляется с поставленной задачей: показать, что династия рисовала, рисует и будет рисовать. И все это просто из любви к искусству, точнее — к свободе, которую при царе давал княжеский титул, а при советах — лишь кисть и краски.