В субботу в Москве отмечали 59-ю годовщину разгрома фашистских войск под Сталинградом. Празднование прошло по традиционной схеме: утром — возложение венков к могиле Неизвестного солдата, днем — банкет для ветеранов. На обоих мероприятиях побывала корреспондент Ъ ТАТЬЯНА Ъ-ФИЛИППОВА.
— Первая шеренга, в колонну по восемь! Поорганизованней, пожалуйста! — распоряжался человек с мегафоном. Какая-то женщина протянула мне две красные гвоздики. Гвоздик было много, их привезли в больших картонных ящиках из мэрии и раздавали у входа в Александровский сад. Строиться в колонны никто не стал. Шли группами, тихо переговариваясь, оставляли цветы на каменном парапете возле Вечного огня и отходили в сторону, продолжая начатый разговор о погоде, которая сегодня, слава богу, ясная, не то что в прошлом году, когда весь день мела вьюга, и о том, что Николай Иванович не смог прийти, потому что у него больна жена. Потом застоявшийся на морозе оркестр грянул гимн, и я увидела, как только что толковавшие о болезнях очень пожилые люди снимают шапки и вытягиваются во фрунт.
— А теперь,— объявляет все тот же хриплый мегафонный голос,— идем к захоронениям у Кремлевской стены.
Идем, перестроившись по трое.
— Дмитрий Федорович Устинов — последний сталинский нарком,— уважительно шепчет мой сосед.— А маршала Баграмяна я хорошо знал, однажды даже играл с ним в шахматы.
— И выиграли?
— Проиграл.
Остатки щедро закупленных мэрией цветов легли у памятника Сталину. Наверное, именно для этого мы и шли вдоль Кремлевской стены, чтобы здесь остановиться, помолчать, а в конце произнести что-нибудь такое:
— Эх, видел бы Иосиф Виссарионович весь этот бардак...
— Нам бы сейчас их с Жуковым! Через три года навели бы порядок.
— Не возились бы столько лет с какими-то чеченскими боевиками.
Пафос снизил чиновник из мэрии с мегафоном, для которого все происходящее явно было не в новинку:
— Не торопитесь, уважаемые ветераны, внимательно оглядитесь вокруг, запомните все. Кто знает, когда еще вам удастся здесь побывать. И удастся ли вообще.
Шутку ветераны оценили. "Да, правильно сказал Черномырдин,— подытожил старик в сером пальто.— Жить будем хуже, зато недолго". Пора было ехать в гостиницу "Мир", где уцелевших солдат Сталинграда ждали накрытые в банкетном зале столы и выступления официальных лиц.
Торжественная часть не заняла много времени. Председатель комитета общественных и межрегиональных связей правительства Москвы Владимир Андрианов напомнил, что "сегодня мы отмечаем большую, славную дату разгрома немцев под Сталинградом", и сообщил, что основные события праздника в эти минуты проходят на Мамаевом кургане. Представители администрации Волгоградской области рассказали, как выполняется программа помощи участникам великой битвы, и передали наказ "дожить до следующей, 60-й годовщины". Представитель председателя Госдумы Геннадия Селезнева бодро зачитал поздравления "москвичам сталинградского закала". Затем президент общественного объединения "Зов", устроившего ветеранам этот праздник, Владислав Сентюшкин объявил, что слово предоставляется гостям, и пригласил к микрофону первого из них, Георгия Жженова, с гордостью прибавив: "Ему уже исполнилось 86 лет!" В зале наступила тишина. Как встретят ветераны народного артиста, ни дня в своей жизни не воевавшего, зато просидевшего 17 лет на Колыме, угадать было невозможно. "Я все равно считаю себя одним из вас — служивших, воевавших, и потому вам низкий мой поклон и мое уважение". Ветераны вежливо аплодировали.
— За что его посадили? За анекдот? — слышалось в задних рядах.
Спас ситуацию Михаил Ножкин, сказавший залу все, что зал хотел услышать. Он помянул и фронтовое братство, и задачу патриотического воспитания молодежи, и американцев, которые пишут в своих учебниках, будто бы это они выиграли вторую мировую войну. После Ножкина выступал волгоградский казачий хор. А потом все пошли на банкет, где никто уже ничего не произносил, кроме тостов. Корреспонденту Ъ пришлось отвечать за молодежь и объяснять, что мы их всех любим и понимаем, чем им обязаны. Прощаясь, мы пожали друг другу руки и договорились встретиться через год.
— Ведь ты же слышала, что сказал нам Ножкин? Приказано выжить. Так что приходи.