Коротко

Новости

Подробно

7

Река

История русского кино в 50 фильмах

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от , стр. 21

Первая российская мультинациональная трагедия 2002 год Режиссер Алексей Балабанов

«Он был одним из самых трезвых реалистов человечества. Он хотел показать испытания, которым подвергаются люди, и как они встречают эти испытания. Нагляднее всего эти испытания видны в борьбе за жизнь <...> Он судил людей одним и тем же судом — как встречают они испытания... Смерть его, столь неожиданная, произвела на всех, кто знал его, ужасное впечатление».

Американский историк кино Ричард Гриффит писал это о великом Роберте Флаэрти, "отце документального кино", герои которого выживали в ежедневной, ежечасной борьбе с жестокой и прекрасной природой. Но неслучайно эти слова идеально подошли бы и для портрета петроградского гения Алексея Балабанова. Его "Река" отмечена тем же беспощадным (в том смысле, что природе плевать на людей) пантеизмом, тем же благородным почвенничеством, что и фильмы титанов 1920-х годов: "Нанук с Севера" и "Человек из Арана" Флаэрти или "Восход солнца" и "Табу" Фридриха Вильгельма Мурнау.

Ощущение того, что в "Реке" ты соприкасаешься с великой архаикой, усиливает трагическая незавершенность фильма. Только, в отличие от фильмов, скажем, Штрогейма, в "Реке" зияют не утраченные с течением времени сцены, а неснятые. 20 ноября 2000 года на обледенелой дороге из Кандалакши к месту съемок машина группы рухнула с горки. Погибла 27-летняя Туйара Свинобоева, поразительная исполнительница одной из главных (впрочем, в "Реке" все роли главные) ролей. Сил продолжать съемки у Балабанова не нашлось. В прокат вышел монтаж тех сцен, которые он успел снять до того, как случилась беда. Какие-то ключевые эпизоды сценария просто пересказаны закадровым голосом режиссера на фоне статичного плана, но беззащитная описательность пересказанных страстей, гипнотизирующая неизменность картинки вгоняют в дрожь, приковывают к экрану.

Мировое кино знает лишь один прецедент такого великого незаконченного фильма. Так же — из того, что успели снять,— была смонтирована после гибели в автокатастрофе (по пути в Освенцим!) польского гения Анджея Мунка его "Пассажирка" (1963), величайший фильм о лагерях смерти.

"Река", по совпадению, тоже фильм о своего рода лагере смерти.

Невозможно удержать себя от бессильного бунта против злого рока, пытавшегося погубить фильм. Но, как ни кощунственно это прозвучит, незавершенность фильма только усиливает его мощь. Ведь "Река", экранизация повести писателя и этнографа Вацлава Серошевского "Предел скорби" (сосланный в 1870 году польский социалист стал не только описателем якутского быта, но и голосом якутского народа) — почти древнегреческая трагедия именно что рока.

Рок — это "Госпожа", как называют проказу заразившиеся ею якуты, изгнанные здоровыми соплеменниками на выселки, в "гетто". Рок — это любовь, которая движет и Анчик (Анна Флегонтова), и Мергень (Свинобоева): их можно было бы назвать "женой" и "любовницей" Кыргелея (Василий Борисов), если бы в царстве "Госпожи" эти слова имели хоть какой смысл.

Мир "здоровых" — это мир внешний, мир репрессивный, озабоченный лишь изоляцией "больных". Больные меж тем не просто изумительно красивы (никто, как Балабанов, не умел показывать телесность своих героев), но и, не знай зритель о "Госпоже", казались бы воплощением жизнелюбия. Непрерывно трудятся люди: сети штопают, стены конопатят, сено копнят. Но вот только это копошение — своего рода покорность смерти. Именно против смерти восстает Мергень, терроризирующая "гнилушек" гимнами своему не тронутому болезнью телу, готовая сражаться, грабить закрома здоровых, покончить с собой, но не поддаться смерти. По дикой логике мироздания, именно эта воплощенная жизнь оказывается послом смерти, уничтожающим жалкую общину и себя вместе с ней.

В «Реке» Балабанов нашел и потерял свою экранную «семью». И этой семьей оказались самые униженные, самые оскорбленные из оскорбленных, каких только можно себе представить

Символическое и физиологическое начала неразделимы. Финал "Реки" можно "читать" и оптимистически, как парафраз библейской истории о спасении младенца Моисея, и пессимистически, как ужасный случай не столько из жизни якутов, сколько из жизни людей.

В своем предпоследнем фильме "Кочегар" (2010) Балабанов сделает главным героем и единственным человеком, сопротивляющимся криминальному террору, якута. Просто Якута — имени обеспамятевшего после афганской контузии майора, заново сочиняющего повесть Серошевского "Хайлах", зрители так и не узнают.

Балабанов, колючий одиночка, наделенный редкостным даром слышать "шум времени" и останавливать ужасные мгновения эпохи, не только провоцировал надсадные обвинения в "шовинизме", если не в "фашизме", но и казался последовательным мизантропом. В "Реке", кажется, он нашел и потерял свою экранную "семью". И семьей этого "мизантропа" оказались самые униженные, самые оскорбленные из оскорбленных, каких только можно себе представить. Этот "фашист" оказался единственным русским режиссером, который оказался способен пережить трагедию, казалось бы, максимально "чужого" народа. "Река" — самый антиколониалистский фильм, какой только можно представить. Никакой этнографии, никакой претензии на роль "старшего брата", никакого снисхождения к героям только потому, что они — "малый народ". Балабанов встал рядом со своими прокаженными. Голый режиссер рядом с голыми людьми на голой земле.

Мультинациональные трагедии

Последователи

Балабанов из тех режиссеров, которым стилистически можно, наверное, подражать, но продолжать которых невозможно. Наследуют "Реке" режиссеры, которые не сочувствуют в своих фильмах "чужим", а сами становятся "чужими".

В "Старухах" (2003) Геннадия Сидорова течение на редкость насыщенной жизни неподражаемых старух-матерщинниц, единственных насельниц вымершей деревни, нарушает появление узбекских мигрантов. Война, вспыхнувшая между ними, ни в коем случае не "межнациональный конфликт". Нельзя же назвать таким конфликтом неминуемый (если бы они встретились) скандал между Бабой-Ягой и Стариком Хоттабычем.

В "Ангелах революции" (2014) Алексея Федорченко трагедия комиссаров-культуртрегеров, убитых восставшими остяками и вогулами (Казымское восстание 1934 года), воплощена в вопиюще (в противоположность Балабанову) антиреалистической форме, как поединок туземной Богини и Богини Революции. Князь, предающий комиссаров смерти, кажется тем же Князем из "Реки", который решал, продлить жизнь прокаженных или обречь на голодную смерть.


Вход бесплатный по предварительной регистрации на сайте кинотеатра "Пионер", 29 февраля, 21.30


Михаил Трофименков о проекте


Комментарии

обсуждение

Профиль пользователя