Большинство нынешних показателей российской банковской системы мало чем отличается от показателей начала 1997 года. Банкам представилась уникальная возможность переиграть партию, бесславно сданную в прошлый раз. Однако пока наблюдается тот же дебют, что и четыре года назад.
Во втором квартале российские банки продолжали стремительно расти. Их суммарные активы увеличились на 8,1%, а капитал — на 8,49%. Учитывая ожидаемый в этом году пятипроцентный прирост ВВП, можно констатировать, что темпы развития отечественной банковской системы даже с поправкой на инфляцию существенно превышают соответствующий показатель экономики. При этом в отличие от прошлого и позапрошлого годов банки растут не за счет перераспределения клиентуры проблемных коллег, а благодаря притоку в систему свежих средств. Новые деньги поступают как от вкладчиков, опять поверивших в банки, так и от крепнущих российских фирм.
Правда, к серьезным изменениям в верхней части таблицы 200 крупнейших по капиталу банков это пока не привело. Можно лишь отметить очередное, гигантское по меркам большинства российских банков, увеличение капитала Сбербанка России (СБ) — сразу на 7,9 млрд рублей. В результате его отрыв от ближайшего преследователя, Внешторгбанка (ВТБ), увеличился почти до 10 млрд рублей. И это при том, что еще полгода назад капитал СБ уступал внешторгбанковскому на 1 млрд рублей. Это, правда, вполне объяснимо — прибыль, показанная СБ, превышает 10,76 млрд рублей. Другое крупное изменение в первой десятке — удвоение капитала банка "Глобэкс", он вырос с 5,03 млрд до 10,08 млрд рублей. Однако это позволило банку подняться всего на одну строчку. При этом прибыль "Глобэкса" на несколько порядков скромнее сбербанковской, так что рост его капитала — целиком и полностью заслуга пайщиков.
В целом же в банковской системе ничего принципиально нового за последние три месяца не произошло. Концентрация капитала и активов продолжает увеличиваться — большие банки становятся больше, мелкие постепенно вымирают либо поглощаются более крупными. Это, впрочем, не означает, что не случилось ничего достойного внимания — просто главное событие последних месяцев оказалось, по сути, очень старым.
Игра с последнего сохранения
В результате бурного послекризисного роста и перестройки российская банковская система неожиданно приобрела очень знакомые очертания. Большинство ее ключевых показателей сегодня на удивление похожи на данные начала 1997 года. От активов и капитала, выраженных в СКВ, до структуры активов. Судите сами. Сегодня на все виды кредитования банки направляют 54,7% своих активов, тогда как на 1 января 1997 года этот показатель равнялся 53,8%. Ценные бумаги составляют сейчас 21,28% активов банковской системы против 21,97% четыре с половиной года назад. При этом в гособлигации вложено 14,28% активов против 14,94% в 1997 году. Совпадения просто удивительные, учитывая многочисленные пертурбации, происшедшие с банковской системой за это время. Банки появлялись и исчезали, бурно росли и падали, а система упорно двигалась к воспроизведению самой себя.
В настоящий момент она, подобно любителям компьютерных игр, пытается с последнего сохраненного удачного эпизода повторить проигранную вчистую партию. И, как и четыре года назад, на первый взгляд кажется, что у российской банковской системы есть все шансы на успех.
В начале 1997 года, например, средняя доля просроченной задолженности по банковской системе составляла около 6% против нынешних 3,7%. Это вроде бы вполне естественно — тогда экономика стагнировала, а сейчас растет. Значит, и кредитный портфель у банков качественнее. Однако на деле все не так очевидно.
Дело в том, что сейчас банки наращивают кредитные портфели, а в 1997 году они их сокращали, опускаясь с уровня, достигнутого в 1996 году. А при сокращении объема кредитов удельный вес просроченных долгов естественным образом растет. Просто к тому моменту после ряда громких банкротств стало очевидным, что в стране нет достаточного количества добросовестных заемщиков для такого объема кредитов. К лету 1997 года доля кредитов в активах сократилась уже до 41%, а доля просроченных кредитов выросла до 8%. Этому, впрочем, в немалой степени способствовал и начавшийся в то время подъем фондового рынка.
Новой российской банковской системе, очевидно, еще только предстоит опытным путем определить новый объем рынка качественных кредитов. Однако, несмотря на высокую скорость роста российской экономики, с большой долей вероятности можно утверждать, что предел уже близок или даже достигнут. Ведь предприятия в России по большей части те же самые, что и в 1996 году. А это значит, что в случае, если нынешняя исключительно благоприятная экономическая ситуация изменится, они так же, как и тогда, со спокойной душой не вернут кредиты. В конце концов, в законодательстве, регулирующем банкротства, особых прорывов за эти годы не достигнуто.
Нехватка оперативной памяти
Есть и другие приметы того, что российская банковская система приблизилась к некоему естественному пределу развития. Немного отступив в сторону, заметим, что компании любой отрасли, достигшие в производстве пределов рынка, действуют сходными методами. Возьмем для примера нефтяные. Поскольку разведанные месторождения, как правило, имеют хозяев, такие компании развиваются путем поглощения конкурентов или слияния с ними. С другой стороны, спрос на нефть ограничен, и нефтяникам (уже на государственном уровне) приходится организовывать картели, ограничивающие производство.
Подобным занялись в текущем году и российские банки. Здесь можно вспомнить серию поглощений банков, проведенных МДМ-банком, или его же борьбу с Альфа-банком за обладание Конверсбанком и доступ к деньгам атомной промышленности. Вспоминается также схватка Альфа-банка с Росбанком из-за проекта "Таможенная карта", дававшего доступ к деньгам таможни, и конфликт Росбанка с Гута-банком из-за промышленного наследства Инкомбанка. Этот перечень можно продолжать еще долго, но и названного достаточно, чтобы понять, что банки вновь вступили в ожесточенную борьбу за ресурсы. (Такая же ситуация имела место в 1997 году, апогеем ее развития стала банковская война из-за "Связьинвеста".)
При этом банки опять проявили склонность к созданию картелей. План банковской реформы, предложенный Российским союзом промышленников и предпринимателей (РСПП) правительству (подробнее о нем см. стр. 74), в явном виде направлен на ограничение числа конкурентов крупнейших частных банков. С одной стороны, он предлагает ограничить в правах мелкие банки, с другой — переориентировать госбанки на работу с теми секторами рынка, которые не интересны другим. А "полноценным" банкам, разумеется, следует предоставить доступ к бюджетным деньгам. И снова deja vu — в 1997 году, став вице-премьером, Владимир Потанин ограничил число уполномоченных банков 13 крупнейшими.
Зависание системы
В общем, российские банки делают полномасштабную вторую попытку. И это наводит на грустные мысли. Ведь те же, что и годы назад, реакции на сходные раздражители могут говорить об одном из двух. Или банки не извлекли уроков из прошлого, или у них просто нет выбора и волей-неволей приходится двигаться по накатанной колее.
Впрочем, ни в том ни в другом нет ничего удивительного. В конце концов, российские финансисты в этом плане мало чем отличаются от зарубежных коллег. Едва ли не каждое новое поколение американских инвесторов вкладывается в развивающиеся рынки. Потом неизменно случаются дефолты, но через некоторое время долги реструктурируют, появляются новые брокеры, и все начинается заново. И дело здесь, скорее всего, не в том, что инвесторы не знают истории (хотя поручиться за обратное, конечно, тоже нельзя) — просто выбор у них не столь велик, как кажется. А ведь у российских банкиров нет и этого.
Надеяться им остается либо на то, что на этот раз субъекты отечественной экономики поведут себя приличнее, чем обычно, либо на помощь государства. И то и другое в принципе возможно. Экономика может продолжать бурно расти, а разбогатевшее государство стать щедрее. В конце концов, в других странах такое случалось.
ГЛЕБ БАРАНОВ