Американскую позицию по проблемам ядерного разоружения замгоссекретаря США по вопросам контроля над вооружениями и международной безопасности РОУЗ ГОТТЕМЕЛЛЕР разъяснила в интервью корреспонденту "Ъ" в Нью-Йорке КСЕНИИ БАЙГАРОВОЙ.
Фото: flickr.com/U.S. Department of State
— В 2015 году стрелки так называемых часов Судного дня передвинулись вперед на два деления и теперь показывают без трех минут полночь. Это означает, что авторитетные ученые из журнала Bulletin of Atomic Scientists, которые ежегодно оценивают риск глобальной катастрофы, считают, что мир приблизился к самоуничтожению. Разделяете ли вы такие пессимистические оценки?
— Конечно, в мире много нестабильности. Но начиная с Карибского кризиса 1962 года угроза применения ядерного оружия неуклонно сокращается. За последние 50 лет мы предприняли очень много шагов, направленных как на сокращение, так и на уничтожение ядерного оружия. Мы также сделали многое для того, чтобы усилить предсказуемость и стабильность в ядерной сфере. Я сама в свое время состояла в совете директоров журнала Bulletin of Atomic Scientists, так что понимаю, какой серьезный процесс предшествовал решению передвинуть стрелки до деления "без трех минут полночь". Но при всем уважении я не согласна с этим решением.
— Многие опасаются, что конфронтация между Востоком и Западом в связи с украинским кризисом на фоне медленного процесса ядерного разоружения рискует стать спусковым крючком для глобальной катастрофы.
— Нет, я так не считаю. Несмотря на серьезные разногласия с Россией по украинскому вопросу, мы продолжаем прагматичную работу по исполнению договора СНВ. Серьезные меры, направленные на увеличение предсказуемости и стабильности, работают в современном мире, если мы говорим о ядерном оружии. Сейчас много кризисных ситуаций, связанных с применением обычных вооружений, но это совсем другой вопрос. Что же касается ядерного кризиса, думаю, мы еще далеко от такого развития событий.
— Тем не менее в документальном фильме "Крым. Путь домой" президент России Владимир Путин заявил, что до присоединения Крыма рассматривалась возможность приведения в боеготовность российского ядерного оружия. Считали ли тогда в США, что ситуация близка к опасному развитию?
— То, что происходит на Украине,— настоящая трагедия. Но мы не считаем украинский кризис ядерным кризисом. Размахивать же ядерным оружием, на наш взгляд, нежелательно. У нас стабильные отношения, и в них нет такой угрозы, которая давала бы основание говорить о ядерном оружии как о возможном инструменте.
— Не думаете ли вы, что с учетом текущих разногласий между Россией и США последний договор о сокращении СНВ может стать последним в прямом смысле этого слова?
— Надеюсь, что нет. Президент Обама в июне 2013 года в Берлине предложил пойти дальше ограничений, заложенных в договор СНВ, и еще на треть сократить ядерные арсеналы — боеголовки, средства доставки и пусковые установки. Это очень разумное и полезное предложение как для России, так и для США. На наш взгляд, оно отвечает интересам безопасности обеих наших стран. Но пока это предложение остается на столе переговоров.
— В Москве уже заявили, что в текущих условиях не готовы к дальнейшему сокращению. Каков ваш главный аргумент, почему это в интересах России?
— Во-первых, в ст. 6 Договора о нераспространении ядерного оружия закреплено обязательство продолжать процесс ядерного разоружения. Недавно в Нью-Йорке на обзорной конференции Договора о нераспространении ядерного оружия страны ядерной пятерки подтвердили свои обязательства.
Во-вторых, думаю, что мы смогли бы поддерживать стратегический баланс и при более низких уровнях. А дальнейшее сокращение наступательных вооружений позволило бы сэкономить средства при модернизации стратегического ядерного потенциала, которую проводит Россия.
По состоянию на 1 марта 2015 года у России есть 515 стратегических носителей, а по договору СНВ допустимое количество носителей — 700. Хотела бы обратить внимание, что на каждую ракету Россия устанавливает большое количество боезарядов, так что общее количество ядерных боеголовок у России (1582) примерно такое же, как у США (1597). Таким образом, если бы России не пришлось достраивать носители до предусмотренного договором СНВ уровня 700, это сократило бы ее финансовые затраты. Так что в этом, как видите, есть и сугубо практическая польза.
— Несмотря на то что и США, и Россия позитивно оценивают реализацию договора СНВ, на протяжении последних лет российская сторона говорит о возможности выхода из договора из-за отсутствия понимания со стороны США по вопросу ПРО. Какие последствия будет иметь такой шаг для российской стороны?
— Каждый международный документ по контролю над вооружениями предусматривает возможность выхода, и последний договор СНВ не исключение. Один из пунктов договора дает возможность выйти в случае, если какая-либо сторона посчитает, что исполнение договора больше не в ее интересах. В настоящее время и Россия, и США продолжают исполнять договор спокойно и прагматически. Какие обстоятельства могут заставить Россию решить, что соблюдение договора больше не в ее интересах, я предсказать не могу и спекулировать на эту тему не буду.