Событие недели — "День восьмой" (Le Huitieme jour, 1996) бельгийца Яко ван Дормаеля (Jaco van Dormael), фильм, вызвавший столь массовое слезотечение в Канне, где ему прочили едва ли не "золото", что мусорные корзинки на выходе из зала были буквально переполнены мокрыми бумажными салфетками (11 мая, ТВЦ, 1.00 ***). Фильм довел до пароксизма, если не до полного абсурда, принципы политической корректности. На первый взгляд всего лишь европейская вариация на тему "Человека дождя". Яппи в экзистенциальном кризисе, как водится, оставлен женой, которая уже не может переносить того, что деловые заседания мужа начисто отшибают ему память о прогулке с дочерью. Богатый, но несчастный, он стоит на грани суицида, но случайная встреча с аутистом возвращает к жизни. Забавным может показаться только то, что исполнитель роли несчастного бизнесмена, блестящий французский актер Даниель Отой (Daniel Auteui), обладатель самых больных и трагических глаз в современном европейском кино, очень напоминает как раз Дастина Хофмана (Dustin Hoffman): казалось бы, ему-то дебила и сыграть. Но его душевнобольного наперсника сыграл совсем другой человек. И в этом-то и заключалась оригинальность и скандальность фильма. Паскаль Дукен (Paskal Duquenne), исполнитель роли аутиста, больше всего в жизни мечтающего вдоволь наесться смертельно опасного для него шоколада (привет от человека-слона, мечтавшего выспаться на спине и умереть), не актер. Он настоящий, неподдельный больной, занимавшийся с терапевтическими целями в психиатрической театральной труппе, где его и выловил режиссер. В эпизодах появляются и другие пациенты-актеры, которых сдружившаяся парочка вывозит на беззаконную прогулку. Мало того, с одной из больных Дукен занимается любовью, и режиссер оставляет зрителям не слишком здоровую возможность гадать, не на самом ли деле.
Поклонники фильма говорят о великой терапевтической функции, которую исполнил "День восьмой": больные социализовались, почувствовали себя не лишними и забитыми, а активными участниками большой, здоровой жизни. Противники возражают: аутистов выставили на всеобщее обозрение, как дрессированных зверушек. Очевидно, ответ на вопрос, кто прав, можно было извлечь уже из церемонии награждения Отоя и Дукена каннским призом за лучшую мужскую роль. Дукен на сцене Дворца фестивалей был явно неадекватен и, как ни старался Отой выдать происходящее за милую актерскую шутку, упорно лез под юбку к представлявшей их Патриции Аркет (Patricia Arquett).
Если "День восьмой" оказывается в конечном счете фильмом аморальным, то пример настоящего кинематографического морализма дает "Долгая счастливая жизнь" (1966), единственный режиссерский опыт сценариста "Мне двадцать лет" и "Я шагаю по Москве" Геннадия Шпаликова, ставшего после своего самоубийства в 1974 году символом взлета и крушения оттепели (13 мая, "Культура", 17.10 *****). Советской "новой волной" принято считать фильмы-манифесты, что называется, гражданственные, поставленные Марленом Хуциевым или Петром Тодоровским, и это отчасти справедливо. Но рядом с ними существовал кинематограф, гораздо более близкий к современному им французскому или чешскому кино — Андрея Смирнова, Бориса Фрумина, Михаила Калика и Геннадия Шпаликова. Одна из их постоянных тем — несостоятельность мужчины 60-х годов, крах стадионной поэзии в камерной обстановке. Победительный шестидесятник оказывался в их фильмах обыкновенным трусом, когда речь заходила не о глобальных благих порывах, а всего лишь о том, чтобы совершить элементарный выбор между устоявшейся жизнью и чувством. "Долгая счастливая жизнь" — фильм настроения, история мужчины, который струсил, фильм, проникнутый такой глубокой тоской, что возникает непозволительное желание искать в нем ключ к страшной судьбе и режиссера, и исполнительницы главной женской роли Инны Гулая, к 60-летию со дня рождения которой и приурочен показ.
Депрессивен и первый (и лучший) голливудский фильм Андрея Кончаловского "Любовники Марии" (Maria`s lovers, 1984) (13 мая, ОРТ, 0.30 ***). Платоновская "Река Потудань", перенесенная в американскую глубинку первых послевоенных лет, ничуть не утратила своего визионерства и отчаяния благодаря игре — на грани патологии — Настасьи Кински (Nastassja Kinski) и Джона Севиджа (John Savige). Обратите внимание на появляющегося в эпизодической роли соблазнителя, этакого стареющего Арлекина, великого голливудского актера Роберта Митчема (Robert Mitchum, 1917-1997), почти неизвестного в России. Митчем относился к тем актерам, которые могут ничего не играть, просто находиться в кадре, но одного их присутствия достаточно, чтобы зарядить окружающую атмосферу тревогой и предчувствием необратимого. В истории Голливуда Митчем прославился еще и тем, что, арестованный в 1948 году на мексиканской границе с багажником, набитым марихуаной, и угодивший за это в лагерь (да-да, именно в лагерь, а не в тюрьму: сохранились его легендарные фотографии за колючей проволокой), он продолжил по освобождении блестящую карьеру — по пуританским нормам того времени факт из ряда вон выходящий.
В остальном, если не считать душного и похотливого "Сатирикона Феллини" (Satyricon, 1969) (11 мая, НТВ, 23.30 ****), неделя выглядит весьма бледно. Давно не наблюдалось такой концентрации бездарных голливудских поделок категории Б. Стоит обратить внимание разве что на "Глаз кошки" (Cat`s eye, 1985) Люиса Тига (Lewis Teague), экранизацию трех угрюмых новелл Стивена Кинга (12 мая, НТВ, 1.10 **). Первая из них — о человеке, которого лечат от курения, отрезая ему по пальцу, как только он тайком затянется,— своего рода шедевр дешевого черного юмора. Из отечественного pulp`а достоин внимания один из последних фильмов советского классика Михаила Швейцера "Как живете, караси?" (1991) (12 мая, НТВ, 22.45 ***). Когда этот сатирический триллер об отставных кагэбэшниках, ничуть не собирающихся оставлять свой пост и ждущих реванша, был поставлен, он казался почти антиутопией. Сейчас — почти зарисовкой с натуры. И наконец, на неделе предоставляется уникальная возможность подивиться тому, как во французской культуре соседствуют предельная утонченность и запредельная вульгарность. "Астерикс и Обеликс против Цезаря" (Asterix et Obelix contre Cesar, 1999) Клода Зиди (Claude Zidi) (13 мая, РТР, 20.10 *) вышел в фавориты национального проката. Раздосадованные критики могли найти только одно объяснение успеху этой кретинической экранизации популярного комикса о древних галлах. Герои восстают против римских оккупантов вовсе не из патриотических соображений, а потому, что те вводят новые налоги. A всем известно, что налоги — единственное, что способно вывести из себя современного француза.