Он был удостоен некрологов во всех газетах, отпет в Доме литераторов, похоронен на Новодевичьем кладбище. В 1986-м завершался выпуск десятитомного собрания сочинений Катаева. Сигнальный экземпляр последнего, десятого, тома писатель успел взять в руки перед самой кончиной.
Катаев начинал как автор "злободневных" журнальных заметок, которые он подписывал псевдонимами Митрофан Горчица или Старик Саббакин. В молодости он называл себя стариком, а в возрасте 85 лет написал "Юношеский роман".
Катаев знал толк в умении хорошо жить. Читательскую любовь и признание тусовки не переоценивал, предпочитая "синицу в руках" официального признания. Когда в 1974 году целой команде писателей дали "гертруды" — звания героев соцтруда, Катаева обошли. Он довел до сведения властей свое неудовольствие. Через некоторый промежуток времени был подготовлен указ о персональном награждении. И цензуре стало труднее его урезонивать.
Второе рождение писатель пережил в середине пятидесятых, когда затевался новый детский журнал ("Товарищ" или что-то в этом роде). К его руководству тогда рвался Сергей Михалков. Однако Катаев победил благодаря наличию концепции, выраженной в аполитичном по тем временам названии "Юность". Он шесть лет руководил журналом и ушел в момент расцвета его популярности. На этих дрожжах "Юность" еще долго продержалась. Осталась общность литературных "стиляг": Василий Аксенов, Анатолий Гладилин, Евгений Евтушенко, Анатолий Кузнецов, Марк Розовский, Аркадий Арканов, Григорий Горин. На свое место Катаев порекомендовал Бориса Полевого, а сам, позавидовав молодым писателям, решил вернуться к прозе, ради чего и оставил редакторство.
И не зря так поступил. Рядом с датировкой произведений этого периода обычно значится "Переделкино". Сидел писатель на уютной двухэтажной переделкинской даче и вспоминал. В "Траве забвения" вывел двух своих учителей — Маяковского и Бунина — как два противоположных полюса. Катаева поразила когда-то самая страшная и беспощадная строчка всей революционной поэзии: "Стар — убивать. На пепельницы черепа!" От Бунина ему действительно досталась пепельница, отнюдь не из черепа. Тонкую латунную чашку с восточным орнаментом, которая до того всегда стояла на бунинском столе, подарила Катаеву Вера Николаевна. Маяковский называл Катаева Катаичем и подсказал ему название для романа-хроники про первую пятилетку — "Время, вперед!". Бунин учил гимназиста Валю писать стихи и предупреждал, что в случае успеха критики обклеят нового писателя ярлыками, словно чемодан — пестрыми наклейками. Как будто упреждая такой поворот событий, Катаев сам себе придумал словечко. Мовизм — так он определил собственное литературное течение, не без издевки и провокации именуя его высшей формой социалистического реализма. Отличная уловка: назваться плохим (от французского слова mauvais), чтобы писать отлично.
Трудно выбрать, какое из катаевских произведений главное. Его "визитная карточка" — эффектный почерк в целом и в каждой строке. Успеха он добивался в самых различных жанрах. Повесть "Растратчики" 1926 года про бухгалтера Прохорова и кассира Ванечку, со вкусом путешествующих за казенный счет, прославилась в Америке. Комедия "Квадратура круга" активно шла в театрах. Произведение неведомого жанра (поздний Катаев отвергал термины "роман" и "повесть") "Алмазный мой венец" с конца 70-х годов надолго озадачило публику, пытавшуюся разобраться в прототипах легендарных персонажей с кличками (с малых букв!): ключик, королевич, синеглазый, штабс-капитан, мулат (соответственно Олеша, Есенин, Булгаков, Зощенко, Пастернак). Тогда разразился настоящий скандал. Выжившие современники обиделись. Шкловский, например, в злой эпиграмме срифмовал "венец" и "подлец". Однако Катаев сознательно создавал миф о русском модернизме 20-х годов, о "втором золотом веке" новаторской прозы и поэзии. Алмазы в катаевском венце — не люди, а его любимые цитаты. Катаев — основоположник "интертекстуальной" поэтики и ее корифей. Он разделил с Лермонтовым соавторство строки "Белеет парус одинокий...", с Пастернаком — полустроки "Уже написан Вертер", но так и не дождался от нового поколения использования своих находок.
ЛИЗА Ъ-НОВИКОВА