Событие недели — показ на канале "Культура" трех частей тетралогии живого классика французского кино Эрика Ромера (Eric Rohmer, род. 1920) "Сказки четырех времен года" (Contes des quatre saisons): "Весенняя сказка" (Conte de printemps, 1989) (17 апреля, 22.15 ****), "Летняя сказка" (Conte d`ete, 1996) (18 апреля, 22.05 ****), "Зимняя сказка" (Conte d`hiver, 1991) (19 апреля, 22.05 ****). Ромер — не только режиссер, но и своего рода "серый кардинал", оккультный гений "новой волны". Зачинавших ее режиссеров, тогда еще критиков журнала "Кайе дю синема", даже называли бандой Шерера. Лицейский преподаватель Шерер взял псевдонимом имя, под которым он прославится в качестве режиссера, потому что в 1950-х годах занятия кинематографом еще считались во Франции непозволительными для мальчиков из хороших семей.
Знаменитый сборник статей-манифестов Шерера-Ромера озаглавлен "Вкус красоты" не случайно. Ромер может считаться образцом французского вкуса, не декоративного, не ресторанного, а вкуса мысли, чувства, слова. Игра ума для него столь же прекрасна, как любовная игра. Все его фильмы — исследования механизмов соблазна, вернее искушения (Ромер — католик), развитие французской традиции либертинажа и привычки проверять чувственные импульсы картезианским разумом. Каждый жест, поцелуй в щечку, обнажившееся колено полны смысла: Ромер наслаждается, заставляя героев расшифровывать их — и ошибаться. Нерешительность — грех, желание догнать двух, а то и трех зайцев одновременно обречено на неудачу. Ромер — еще и изощренный геометр, защитивший диссертацию об организации пространства в фильме Мурнау "Фауст". Пространство играет в его фильмах не меньшую роль, чем любой из персонажей. В "Весенней сказке", например, таким героем становятся квартиры, между которыми потерялась героиня Жанна. Фильмы Ромера в принципе можно смотреть один за другим, как одну бесконечную сказку о хрупкости и многообразии человеческой природы.
"Культура" вообще делает благое дело, не только открывая европейских интеллектуальных авторов российскому зрителю, но периодически напоминая и о юбилеях классиков советского кино, неведомых широким массам. На этой неделе — показ к 100-летию одного из первых отечественных аниматоров Юрия Александровича Меркулова (1901-1979): "Межпланетная революция" (1924) и "Сенька-африканец" (1927, совместно с И. Ивановым-Вано и Д. Черкесом) (14 апреля, 12.45 *****). Выпускник авангардистского ВХУТЕМАСа, Меркулов, до того как зараза диснеевской имитаторской анимации победила во всем мире, успел проэкспериментировать со всеми, кажется, возможными техниками этого вида искусства. Он работал с марионетками, совмещал натурные съемки с рисунком и куклами, первым начал заниматься в СССР объемной мультипликацией, которую также сочетал с рисованной. Названия его фильмов говорят сами за себя, напоминая о романтических временах предчувствия мировой революции, когда Владимир Маяковский своим лучшим стихом считал телеграмму о том, что "рабочими и войсками Кантона взят Шанхай": "Китай в огне", "Наш ответ Чемберлену", "Руки прочь от Китая". В 1930-х в названиях пафос сменяется сухой милитаристской номенклатурой: "Первая конная", "Классы военных кораблей", "Красный флот". В конце 1930-х по причинам, о которых можно догадываться, Меркулов оставил работу в кино, посвятив себя пластическим искусствам.
В живые классики, в последние наследники золотого века Голливуда, чуть ли не в духовные сыновья великого Джона Форда (John Ford) зачислен ныне европейской критикой и Клинт Иствуд (Clint Eastwood, род. 1930), еще недавно считавшийся циником, паразитирующем на трупе классического вестерна и пропагандистом пентагоновской военщины. Справедливости ради отметим, что используемая Иствудом сюжетная схема во многих его фильмах вполне однообразна. Герой, если и не вполне мертв, то и не совсем жив. Во всяком случае, он приходит из ниоткуда, из небытия, забытый современниками, считавшими его давно погибшим. Несомненно, что таким постоянством Иствуд обязан впечатлению, которое произвела на него работа с великим Серджо Леоне (Sergio Leone), впервые создавшим в фильме "За пригоршню долларов" (Per un pugno di dollari, 1964) именно такой образ живого мертвеца-мстителя. В оскароносном монументальном вестерне "Непрощенный" (Unforgiven, 1992) (14 апреля, НТВ, 23.00 *****) таков его ковбой-алкоголик, берущийся за оружие, чтобы отомстить за проституток, зверски изрезанных подгулявшими негодяями. Когда оказывается, что информация о зверстве несколько преувеличена, уже поздно выходить из игры. Герой Иствуда сталкивается с шерифом-садистом в блестящем исполнении Джина Хэкмена (Gene Hackman), который жестоко казнит его друга и по пятам за которым следует наемный писака, обращающий его мелкие злодейства в эпические эпизоды покорения Дикого Запада. Живая и никому не нужная деградировавшая легенда сталкивается, таким образом, с легендой мертворожденной, но обреченной на бессмертие в бульварном жанре. Правда, смотреть фильмы Иствуда по телевидению — нелегкое занятие. Принципиальный сторонник кинотеатральных форм показа, Иствуд так ставит свет на своих фильмах, что на маленьком экране они зачастую предстают в виде угрюмой болотистой мешанины. Ироническим комментарием к теме живой легенды может послужить неувядающий "Великолепный" (Le Magnifique, 1973) Филиппа де Брока (Philippe de Broca) (15 апреля, ОРТ, 20.35 ****). Редко в каком фильме Бельмондо (Belmondo) был так раскрепощен и самоироничен, как в двойной роли писателя, в реальной жизни неспособного справиться с террором сантехников, и его воображаемого героя-супермена.
Такое случается в кино — давешний ремесленник внезапно предстает живым классиком. Но бывает и обратная трансформация. В наши дни трудно и тяжело смотреть фильмы позднего Тарковского, чья "Ностальгия" (1983) — на канале ТВЦ (14 апреля, 23.40 **). В этом вина не столько режиссера, сколько самой русской культуры, которая требует от великих художников быть еще и великими философами. Тарковский был объявлен философом либеральной мыслью 1970-х, хотя его дарование было чисто пластического свойства: он видел, а не сочинял абстрактные концепты. Но в последний период своего творчества, он, очевидно, сам поверил в свое качество философа и, как следствие, потерял доверие к чистому изображению, пустился в объяснения, стал возводить визуальные образы на философский пьедестал. Поэтому "Ностальгия" кажется теперь произведением, в котором пластическая красота борется с мертворожденным и вполне поверхностным дискурсом. А из коммерческого кино на неделе можно порекомендовать милый фильм Джеффа Кенью (Jeff Kanew) "Частный детектив Варшавски" (V. I. Warchawski, 1991) (18 апреля, ОРТ, 22.00 **), где длинноногая умница Кэтлин Тернер (Kathleen Turner) ведет следствие из симпатии к 15-летнему мальчишке.