В этот день в 1961 году социализм окончательно стал лучшей стартовой площадкой для покорения космоса: после первого спутника и Белки со Стрелкой на орбиту отправился старший лейтенант Юрий Гагарин. Такого ликования страна не помнила со дня победы в Великой Отечественной войне.
Соединенные Штаты Америки к тому времени имели все для того, чтобы стать первыми в пилотируемой космонавтике. Они еще с августа 1959 года приступили к испытаниям прототипов своих космических кораблей (СССР сделал это лишь через девять месяцев, в середине мая 1960 года). Москва торопилась, шансы оказаться вторыми были велики: американцы собирались запустить своего астронавта в январе 1961 года.
Однако отец американской пилотируемой программы (взятый в качестве трофея второй мировой войны) Вернер фон Браун (Werner von Braun) не давал гарантии полного успеха: к тому времени четыре из десяти американских пусков были аварийными. Фон Браун добился еще пяти беспилотных стартов, хотя Алан Шепард (Alan Shepherd) уже заявил о своей решимости лететь немедленно. Он в конце концов и полетел первым, но не в мире, а в США. Это случилось 5 мая на корабле MR-3. К тому времени наш Юрий Гагарин уже почти месяц как был мировой суперзвездой — первой социалистической и первой действительно достигшей звездных высот. Благодарить за это ему следовало Сергея Королева, советского конкурента фон Брауна. Советский ученый решил, что советского человека можно отправлять в космос сразу после седьмого испытательного пуска; последний испытательный запуск 25 марта корабля "Восток-3А" #2 с манекеном Иваном Ивановичем и лайкой Звездочкой прошел успешно, а то, что из предыдущих шести половина закончилась неудачей, товарища Королева не смущало.
Встал вопрос: кому лететь первым, Гагарину или Титову? Сам Королев из первой подготовленной шестерки космонавтов выделял Гагарина: за улыбку, манеру говорить и то, что, войдя впервые в космический корабль, Юра снял ботинки. Руководивший отбором и подготовкой космонавтов генерал Николай Каманин писал: "Титов обладает более сильным характером. Единственное, что удерживает меня от решения в пользу Титова,— это необходимость иметь более сильного космонавта на 16-витковый суточный полет. Второй полет на 16 витков будет, бесспорно, труднее первого, одновиткового полета. Но первый полет и имя первого космонавта человечество не забудет никогда, а второй и все последующие забудутся так же легко, как забываются очередные рекорды. Трудно решать, кого посылать на верную смерть, и столь же трудно решить, кого из двух достойных сделать мировой известностью и навеки сохранить его имя в истории человечества".
Первым выбрали Гагарина. Генерал Каманин оказался прав во всем — и в выборе, и в предсказании судьбы первого и второго. Верная смерть легендарного первого просто настигла Юрия Гагарина с небольшой отсрочкой.
ИВАН Ъ-САФРОНОВ
Стенограмму переговоров Юрия Гагарина с Землей до и во время полета читайте в журнале "Коммерсантъ-Власть".