В "Московской оперетте" Театр танца Алексея Фадеечева и Нины Ананиашвили вместе с продюсерской фирмой "Постмодерн-театр" представил сразу две премьеры — мировую и российскую. Балеты "Между небом и землей" и "Opus X" художественным событием не стали. Зато таковым становится сам Театр танца.
Имя Нины Ананиашвили на москвичей действует безотказно: Промышленно-страховая компания страхует балерину от травм на 1 млн рублей за одно вечернее выступление; зрители расхватывают совсем не дешевые билеты на никому не известные балеты; зал полон, несмотря на то что в соседнем Большом в тот же вечер Валерий Гергиев колдует над "Золотом Рейна". При этом современные балеты — совсем не конек балерины и славы ей не добавят. Имя Ананиашвили — приманка, с помощью которой Театр танца хочет приучить и публику, и танцовщиков к мейнстриму современного балета.
Импорт "новой американской волны" Театр танца начал в декабре премьерой неоклассического балета "Green" Стэнтона Уэлша (Stanton Welch). Сейчас уже знакомый публике австралиец поставил новый эксклюзив под названием "Opus Х". Свой опус Стэнтон Уэлш изготовил на музыку американского японца Леонардо Это (Leonardo Eto) всего за три недели из того скудного материала, который ему предоставил Театр танца. На фоне задника с силуэтом неведомого мегаполиса под расчетливо экстатический ритм ударных Уэлш сочинил закольцованную композицию, исполненную феминистского пафоса; пафос, впрочем, был умерен авторской иронией, которую исполнители не просекли. Не приспособленную к свингам и синкопам современного танца Нину Ананиашвили хореограф не стал мучить пластическими новшествами, ограничившись декоративными движениями рук. В результате ее дуэт с Сергеем Филиным, статичный и классически банальный, оказался самым слабым фрагментом балета. Виртуозно разработанный хаос массового танца (с разнонаправленным, разнотемповым и разнохарактерным движением мелких групп) мог бы выглядеть впечатляюще, если бы танцовщицы смогли забыть корсетное классическое прошлое. Чтобы понять, какие именно движения ставил хореограф, надо было следить за стриженой блондинкой из числа корифеек, но об этом публика не догадывалась.
Уроженец города Уичита (штат Канзас) 30-летний автор 35 балетов Трей Макинтайр (Trey MacIntyre) перенес в Москву свою прошлогоднюю хьюстонскую премьеру. Смысл балета "Second before the ground", названного в Москве "Между небом и землей", сам хореограф истолковывает как ликование свободного полета души перед тем, как тело шмякнется об землю. Однако никакой экзистенциальной метафизики последних мгновений в балете рассмотреть не удалось. Милый неоклассический пустячок поставлен на африканский фольклор, переработанный Kronos Quartet до полной неузнаваемости. Три безмятежно-шутливых дуэта, разбавленных вмешательством пяти пар, украшены блестками свежих поддержек, несколькими оригинальными па и неподдельным энтузиазмом артистов, достойно одолевших и живой темп, и непривычные приемы. В порхающей резвушке трудно было узнать солистку Большого Элину Пальшину, поднаторевшую в изображении горестей Фригии; Мария Александрова нашла своему роскошному прыжку новое применение; солисты Детского музыкального театра Елена Петриченко и Сергей Чумаков после ролей птичек и зайчиков радостно вгрызались в самые замысловатые поддержки.
Оба хореографа, конечно, не Баланчины (хотя, как и большинство авторов Нового Света, в неоклассике ему подражают — совсем так, как их российские коллеги до сих пор "чистят себя" под Григоровичем). Зато в отличие от россиян они не обременены рефлексией, не претендуют на глобальность высказывания и хорошо владеют ремеслом. Таких балетов любая серьезная западная труппа производит штук шесть в год, приглашая разных варягов и не ожидая непременного появления шедевра. Однако именно этот беспрерывный поток и рождает открытия.
Отечественный балет идет другим путем: раз в год главные балетмейстеры стационарных театров, цепенея от ответственности, выдавливают по премьере, одновременно предсказуемой и претенциозной. Премьеры, как правило, проваливаются. Театры спасаются коммерческой классикой, прикрываясь лозунгами о сохранении наследия. Артисты годами бацают лебедей и Базилей. Широкая публика почитает это балетом. Театр танца, пробующий вырваться из этого порочного круга,— сам по себе явление. Пусть и представляет пока поточную продукцию.
ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА