У Алексея Ягудина остается всего один призрачный шанс в четвертый раз стать чемпионом мира. Это произойдет только в том случае, если он выиграет в четверг произвольную программу, а Евгений Плющенко займет в ней третье место. Однако в интервью корреспонденту Ъ ВАЛЕРИИ Ъ-МИРОНОВОЙ АЛЕКСЕЙ ЯГУДИН признался, что рассчитывает максимум на "серебро".
— Вас эта перспектива сильно расстраивает?
— Я буду бороться до конца. Я мог бы стать здесь чемпионом при условии, что выиграл бы в короткой программе. Но судьи мне не позволили этого сделать. Так или иначе, но не последний же это мой чемпионат.
— Вы отдаете себе отчет в том, что на олимпийский пьедестал вряд ли допустят сразу двух россиян?
— Не хочу говорить плохо о международной федерации, но я уже достаточно явно ощущаю, что она больше поддерживает уже не меня, а Плющенко. Конечно, предолимпийский сезон, в котором я уже проиграл и чемпионат Европы, и финал Гран-при, очень важен в стратегическом отношении. В будущем году мне будет вдвойне сложнее вновь доказывать свое преимущество. Догонять всегда тяжело. Однако все-таки именно я в течение трех последних лет, если так можно выразиться, вел за собой все мировое мужское одиночное фигурное катание. Два года назад я в качестве эксперимента впервые ввел в произвольную программу два тулупа в четыре оборота и сегодня, грубо говоря, расплачиваюсь именно за это. Поскольку и Плющенко, и многие другие фигуристы теперь запросто прыгают четверные. Признаться, тогда как-то не думал, что мужское фигурное катание начнет так быстро прогрессировать.
— Какой диагноз вам поставили в центральном госпитале Ванкувера, где вы обследовались в понедельник вечером?
— Доктор оперировал множеством непонятных мне английских терминов. Но давайте, я лучше вам покажу больное место, только не пугайтесь — оно почернело. Видите опухоль на внешней стороне стопы, у пятки? Как я понял, она возникла от непривычной нагрузки, 45-минутного бега трусцой, чего я обычно зимой не делаю, повредилась мышца. На этом месте образовалась шишка. Думал, быстро пройдет. Ну мало ли что у нас, спортсменов, время от времени болит? Проходит же. Не прошло. Еще когда ехал на машине в нью-йоркский аэропорт, чтобы вылететь в Ванкувер, боль обострялась от простого нажатия на педаль газа.
— Как же вы вообще катались в понедельник в квалификации? Ведь заморозку вам сделали только на следующий день?
— В жестком ботинке, как ни странно, нога не болит. Больно, когда прыгаю и бегаю в кроссовках. Поэтому я совершенно не мог разминаться перед тем, как выйти на лед.
— Значит, квалификационный завал произошел не из-за нестерпимой боли?
— Мы долго потом с моим тренером Татьяной Анатольевной Тарасовой пытались найти причину поражения и пришли к выводу, что случилось оно из-за того, что я утром пропустил тренировку. Очень сильно болела нога. А перед выступлением не смог из-за этого же размяться.
— Как вы пережили столь сильный удар по самолюбию?
— Я находился в странном состоянии. Словно в кошмарном сне. Собственно, со мной два года назад на чемпионате Европы в Праге уже произошел подобный казус, когда так же, в квалификации, я сделал всего пару прыжков и оказался в результате третьим. А теперь попробую передать нынешние свои ощущения. Видите ли, когда катаешься хорошо и доволен собой — все помнишь до мелочей. Срываешь пару прыжков — все равно помнишь детали. А в понедельник я вообще в первые минуты после того, как ушел с катка, не мог понять, что же произошло. И, хоть убей, не мог потом вспомнить, как и что делал в программе, и делал ли. И я ли то был? А увидев первые оценки за технику — 5,0-5,3,— пришел в состояние шока, поскольку забыл, когда такие баллы получал.
— После короткой программы ощущение реальности к вам вернулось?
— В первую очередь, я доволен, что вообще сумел за двадцать четыре часа собрать себя в кучку и не опозорился еще раз. А более того — доказал, что не просто так выиграл три чемпионата мира. Теперь вот надо выложиться в произвольной. Иначе я буду не я.
— Вот тут-то вы, наверное, по-настоящему и прочувствуете, какова она, доля гладиатора? Кстати, вас не раздражает, что вместе с Александром Абтом и канадцем Элвисом Стойко вы образовали своеобразное гладиаторское трио?
— Отнюдь. То, что не я один выбрал именно этот образ, говорит только о том, что у всех нас троих неплохой музыкальный вкус. Согласитесь, музыка-то ведь очень хорошая.