Искусство страсти строгой

Полина Семионова в "Баядерке" Михайловского театра

Премьера балет

В "Баядерке" Михайловского театра с приглашенной звездой Полиной Семионовой сложилось увлекательное трио влюбленных по-разному

Фото: Станислав Левшин, Коммерсантъ

Приглашенная звезда Михайловского театра Полина Семионова станцевала в Санкт-Петербурге "Баядерку". На спектакле побывала ОЛЬГА ФЕДОРЧЕНКО.

Приезды госпожи Семионовой в Санкт-Петербург, возможно, не так часты, как хотелось бы, однако они всегда гарантируют художественную состоятельность процесса. Так получилось и в апреле. Балерина отличается особой чуткостью к партнерам по сцене, и на спектакль, состоявшийся 2 апреля, Михайловский театр выставил блестящий мужской состав — Леонид Сарафанов, влюбленный в баядерку индийский офицер, и Марат Шемиунов в "ходячей" партии страстного поклонника Никии по стезе религиозной. Внезапно сложившееся трио получилось замечательным.

Полина Семионова не поражала (по крайней мере здесь, в Петербурге) дерзким танцем, активной манерой балетной победительницы и самоутверждением в ранге звезды. Ее характерной особенностью является умная тактика выстраивания роли и весьма редкое в современном театре подстраивание под эмоциональные посылы партнеров по сцене.

Первый посыл дал Марат Шемиунов — великий брамин. Давненько не приходилось видеть такого статного мужчину в полном расцвете лет — обычно заведующего индийским храмом представляют властным стариком, одержимым болезненной страстью к подчиненной. Персонаж господина Шемиунова — человек возвышенный (и в буквальном смысле слова) и благородный, у этого великого брамина явно героическое боевое прошлое: он не совершает ни одного подлого поступка, и мотивация всех его действий — чувства к Никии самого что ни на есть романтического характера. Казалось, его горящий взор способен зажечь костер перед храмом, проходной обычно танец баядерок (предваряющий выход Никии) господин Шемиунов превратил в сольную пластическую арию на тему: "Приди в чертог ко мне златой!" И в его "приставаниях" к Никии не было никакого домогательства, как обычно трактуют этот эпизод, но открытие самых сокровенных чувств и величавая замкнутость брамина-одиночки.

В противовес возвышенным чувствам великого инквизитора (простите, брамина!) Солор в исполнении Леонида Сарафанова представляет иной вид любви — "Давай сделаем это по-быстрому!". Его герой пылкий и нетерпеливый, готовый, кажется, влезть в окно храма, чтоб быстрее увидеть Никию, он чуть дольше, чем это принято, задерживает ее руку в своих руках, чуть дольше задерживает голову на ее груди... Он влюблен во всех женщин вообще. Поэтому вполне ординарной Гамзатти (Виктория Кутепова) не требуется каких-то больших ухищрений: достаточно многозначительного поигрывания бровями, чтоб юноша мгновенно отправился с нею под венец, несильно переживая об оставленной в лесу баядерке.

Что же до самой Никии--Полины Семионовой, то для нее превыше всего обеты и клятвы. Может, она их даже и коллекционирует — свою клятву к высшим силам, обращенную к ней клятву Солора, клятву великого брамина... Мало ли на свете клятв? Потому и так внешне бесстрастен ее танец. В этом танце мало изобразительного ориентализма, который так любят временами подчеркивать балерины, изображающие восточную жрицу. В нем нет призывно отставленного бедра, не завиваются в тройные узлы руки и затылок в перегибах не касается пола. Но в нем есть сдержанность и внутреннее достоинство, наполнившее заключительный акт "Теней" удивительной безмятежностью и строгостью. Госпожа Семионова с партнерами по спектаклю умудрилась превратить знаменитый "Танец со змеей" — тоскливый монолог Никии — в трио, и в этом ансамбле сплелись все главные сюжетные линии "Баядерки". В нем балерина счастливо избегла соблазна чрезмерной аффектации, она не упивалась любовной тоской и не впадала в исступленную шаманскую пляску. Ее Никия завораживала, она медленно и неотвратимо вводила в транс Солора, который, глядя на нее, лобызал ручки Гамзатти, пребывая в полной уверенности, что держит в объятиях Никию. Вся сила отчаяния и надежды, которая владела героями в этот момент, изливалась в параллельном мимическом монологе великого брамина — с предельной откровенностью и сильнейшей романтической аффектацией он пластически "дотанцовывал" недоговоренное, но прочувствованное госпожой Семионовой.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...