Проблема свободы слова — это еще и проблема смысла слова. Мы часто повторяем: "В начале было Слово", но всякий раз забываем, что продолжение фразы — "и Слово было Бог"
Михаил Швыдкой, председатель ВГТРК, почетный гость нобелевской церемонии
В 1972 году, когда Нобелевская премия по литературе была вручена Генриху Беллю, он задал вопрос: "А почему не Грасс?" Речь шла о Гюнтере Грассе — немецком писателе, который стал знаменитым в 1958 году, опубликовав свой первый роман под названием "Жестяной барабан". Его герой в трехлетнем возрасте решил больше не расти, и роман представляет собой монолог героя, который он произносит, находясь в лечебнице.
В своей нобелевской лекции "Будет продолжение" (или "Давайте продолжать") Грасс был весьма пессимистичен. Он утверждает, что идея романа XIX века — это идея продолжения истории, которая не имеет конца. В XX веке стало понятно, что история конечна. Согласиться с этим трудно, но и примеров, которые могли бы это опровергнуть, мало. Быть может, пессимизм Грасса связан с тем, что для него самого получение Нобелевской премии стало "переворотом в судьбе". "До получения 'Нобеля' я чувствовал себя молодым писателем. Я жил надеждой на получение премии. А получив ее, почувствовал себя стариком",— сказал он мне.
Речь Грасса была посвящена и размышлениям о роли литературы в современном обществе, где электронные медиа играют большую роль, чем слово. Смысл ХХ века и вообще смысл человеческой жизни проверяется не сиюминутным опытом, но опытом всей предшествующей истории и литературы. Грасс, отдавая дань хозяевам церемонии, говорил о том, как на него повлияла знаменитая книга шведской писательницы Сельмы Лагерлеф "Берлинская сага". Но вспоминая о книгах, которые произвели на него наиболее сильное впечатление, он говорил также о Достоевском и Толстом.
Проблема свободы слова — это еще и проблема смысла слова. Мы часто повторяем: "В начале было Слово", но всякий раз забываем, что продолжение фразы — "и Слово было Бог". Сегодня слово испытывается на прочность. Слово утратило свои привилегии, и это понимают люди, которые делают литературу. Грасс готов согласиться с тем, что у истории есть конец. Но как литератор, он понимает, что литература — это некая миссия, суть которой — противостояние небытию.
Речь другого нобелевского лауреата — американского экономиста Роберта А. Мунделла была в значительной степени исполнена оптимизма. Мунделл получил премию памяти Альфреда Нобеля за анализ денежной и фискальной политики в условиях открытой экономики. Один из старейших профессоров колумбийского университета высказал осторожный оптимизм по поводу развития мировых финансово-экономических отношений, несмотря на те конфликты, которые существуют в мировой экономической системе сегодня. Он считает, что монетаризм не исчерпал своих огромных возможностей в формировании экономической практики.
В Стокгольме присуждают все Нобелевские премии, за исключением премии мира — ее вручают в Осло, и норвежский парламент решает, кто будет ее лауреатом. Поскольку премии Нобеля имеют личный характер и учреждены в завещании Альфреда Нобеля, они свидетельствуют об интересах учредителя. Он любил физику, химию, медицину, литературу и, как изобретатель динамита, Нобель знал цену мира. Премия по политэкономии появилась всего 30 лет назад — ее учредил Шведский государственный банк по случаю своего 300-летия.
Вручение происходит 10 декабря, в день смерти Нобеля, в голубом зале Стокгольмской ратуши. Премии вручает Его Величество Король Швеции. Как сказал один из почетных гостей нынешней церемонии, "престиж Нобелевской премии вознесен на небывалую высоту, от которой кружится голова и у лауреатов, и у тех, кто ее присуждает, и у жюри, и у членов академии, и у тех, кто участвует в торжественной церемонии". Быть может, это происходит оттого, что в сегодняшнем мире, где торжествуют масс-медиа, всю "нобелевскую неделю", предшествующую церемонии, ее участники больше думают о глубинном смысле жизни, чем о ее сиюминутном обличье.
Джон Апдайк с виртуозным нью-йоркским юмором описал мучения лауреата Нобелевской премии, которые тот испытывает в процессе написания нобелевской лекции. Он рассказал о терзаниях американского писателя Сола Беллоу, который получил своего "Нобеля" уже на закате жизни. Герой рассказа Апдайка, так толком и не сочинив лекции, принес на церемонию свою грудную дочку, которую держал на руках, больше всего боясь, как бы она не описалась. Предъявив это юное существо элитарному сообществу, собравшемуся в Стокгольме, он хотел сказать, что смысл человеческой жизни — только в ее продолжении. Нечто подобное мог сделать и Гюнтер Грасс. Он мог бы предъявить в Стокгольме семерых своих детей, которые точно знают, что жизнь важнее, чем любые идеи.