После почти двухлетнего перерыва, вызванного травмой колена, 27-летняя Варвара Зеленская из Петропавловска-Камчатского вновь вышла на горнолыжную трассу. Сейчас она принимает участие в розыгрыше Кубка мира-1999/2000. Возможно, нынешний сезон окажется последним в карьере выдающейся российской спортсменки, ставшей победительницей четырех этапов Кубка мира-97 и занявшей в общем зачете третье место в скоростном спуске. О том, что может ее остановить, ВАРВАРА ЗЕЛЕНСКАЯ рассказала корреспонденту "Коммерсанта" ВАЛЕРИИ Ъ-МИРОНОВОЙ.
— Последний раз в соревнованиях вы стартовали в феврале 1998-го. Потом были две операции, длительная реабилитация и внутренние терзания: быть или не быть, закончившиеся в пользу "быть". Но быть 25-й в супергиганте на этапе нынешнего Кубка мира в Лейк-Луизе — для вас ли это?
— Если конкретно говорить о том, первом для меня в сезоне, этапе в Канаде, то мой 25-й результат, не так уж и плох. Многие (даже именитые горнолыжницы!) вообще до конца дистанции не доехали. А на контрольных тренировках в скоростном спуске я, между прочим, показала третье и шестое время. Согласитесь, неплохо! К тому же полоса моих бед (я имею в виду уже доконавшие травмы), похоже, не закончилась. Дело в том, что еще на одной из тренировок в США, предшествующих канадскому старту, у меня надорвалась мышца на правой ноге. Больно, знаете ли. Особенно на поворотах, когда трясет со страшной силой (139 км/ч — максимальная скорость, которую развивала Зеленская на трассе скоростного спуска.— Ъ). Вот сейчас только проснулась, еще лежу в кровати и с ужасом думаю, что пора вставать. А, значит, снова нахлынет боль.
— Ради чего же вы себя так терзаете? Может быть, пришла пора закончить, как это сделала ваша подруга Светлана Гладышева?
— Видимо, ей проще было уйти. Света сказала прямо, мол, надоело мне все это. Изнутри надоело. Мы с ней недавно по телефону разговаривали. "Слушай, ты уже вволю наотдыхалась. Может, хватит? Давай опять тренироваться",— говорю я ей. Но она ни в какую. А мне вот не надоело. Наоборот. Настала пора, когда мои опыт, техника и, главное, желание побеждать слились в единое целое. Видите ли, я давно уже свыклась с мыслью, что стала инвалидом. Раз так, какая разница — одной травмой больше, одной меньше. Вся соль в том, что, наверное, внутри любого спортсмена, достигшего высокого уровня мастерства и, как бы это банально ни звучало, познавшего радость победы, поселяется чертик. Вот он-то и не дает мне сейчас покоя. Грызет, изводит: вернись, во что бы то ни стало вернись и хотя бы раз еще попробуй, выиграй. Парадокс, но именно сейчас я ощущаю в себе такую силу и такое желание выступать, что не могу заставить себя успокоиться. А если брошу, никому от этого легче не станет.
— Стоят ли сейчас перед вами какие-либо определенные цели?
— Цель одна — по итогам сезона снова войти в первую группу, другими словами, в число первых пятнадцати сильнейших горнолыжниц в скоростном спуске. Собственно, этот момент и станет для меня отправной точкой для принятия окончательного решения: бросать спорт или оставаться в нем и дальше. Есть, правда, цель и помельче — хотя бы разок попасть на этапе в шестерку. От этого зависит, как это ни смешно, мой чисто гастрономический комфорт. Мы с моей соседкой по номеру Олесей Алиевой заключили договор: ни я, ни она отныне не имеем права прикоснуться к десерту до тех пор, пока я не попаду на одном из этапов в шестерку, а она — в десятку.
— Жестоко...
— Не то слово. Где бы мы ни жили (в данный момент в Австрии), каждый день такие шведские столы и такие десерты, прямо скулы сводит. Но ничего, пока держимся.
— На какие средства вы теперь живете?
— Проживаю старые запасы. В течение нескольких последних лет со мной регулярно заключала спонсорские контракты японская фирма Mizuno. Но так как в прошлом году я не выступала, контракт не был продлен. Поэтому мое дальнейшее материальное благополучие напрямую зависит от того, насколько успешно сложится у меня нынешний сезон.
— Способен ли кто из молодых россиянок, на ваш многоопытный взгляд, в ближайшем будущем встать вровень с вами и Гладышевой?
— Если откровенно, то ярких талантов, сколько-нибудь схожих с феноменом той же Гладышевой, у нас я пока что не вижу. Ведь Светлана уже через год после того, как ее впервые привезли на международные соревнования, стала третьей на чемпионате мире. Да откуда же им взяться-то, российским феноменам? За последние десять лет в горнолыжном спорте произошли огромные изменения: начиная от беспрецедентного усложнения трасс, заканчивая баснословными призовыми и, как следствие, бешеной конкуренцией. А в России до сих пор, по существу, нет ни одного места, где мы могли бы полноценно тренироваться и проводить свои внутренние соревнования. Я уж не говорю о тренерах, которые, собственно, и должны проводить селекцию среди детей. Нет их, изничтожены нищенским существованием как класс.
— Выходит, осталась одна Варя?
— Как ни прискорбно, но, наверное, так. Чувствую, что могу, поэтому и еду.