«ЖЕЛАНИЕ ЖИТЬ КАК ЖАЖДА СМЕРТИ»

Скопищем сумасшедших на нашем киноэкране мы обязаны ему

Александр БАШИРОВ:

«ЖЕЛАНИЕ ЖИТЬ КАК ЖАЖДА СМЕРТИ»

О таких говорят: культовая фигура. Признаться, не вполне понимаю, что сие означает применительно к Александру Баширову, но почему-то сразу вспоминаю его пьяненького майора Бабакина из «Ассы», Толика из «Черной розы — эмблемы печали...» и прочих припедалистых персонажей, вполне вписывавшихся и в «маразматическую трилогию» Сергея Соловьева, и в российское кино последних десятилетий, да и во всю нашу весьма маразматическую действительность.

— Что дарит вам утро, кроме чувства похмелья?

— Полагаете, это подарок? Да и насчет похмелья, по-моему, вы все же торопитесь. Я не злоупотребляю.

— Правда?

— На сто процентов!

— Но, может, все-таки употребляете без зла?

— Признаю: я не совершенен.

— На сколько процентов?

— Процесс нельзя измерить в процентах. Я стараюсь самосовершенствоваться. Как мою старательность перевести в проценты? Это в науке все расписано и подсчитано. Скажем, чтобы определить скорость, надо умножить килограмм на километр.

— Да? Подозреваю, у физиков на сей счет может быть иное мнение.

— Какое нам дело до этих физиков? А вот ваш вопрос про утро был хороший... Оно, утро, дарит мне азарт и... и... сейчас сформулирую... Азарт по русскому языку это кто?

— Азарт — это что. Существительное.

— Ага, существительное. А что потом должно идти?

— Наверное, глагол.

— Какой?

— Вы у меня спрашиваете?

— А вам трудно подсказать? Ладно, сам отвечу. Главное — существование мечты. Каждое утро я просыпаюсь с азартом осуществить мечту.

— Какую?

— Суть любого желания есть его удовлетворение. Верно? А когда человек бывает по-настоящему удовлетворенным? Только, когда счастлив. Значит, все мечты об одном — о человеческом счастье. Осталось выяснить, что же такое счастье.

— Выясняйте.

— Это нестерпимое, острое, ясное, пронзительное чувство влюбленности.

— В?..

— В себя, в других, в знакомых, в незнакомых. Лишь в любви можно ощутить себя личностью. Еще нужно любить дело, которым занимаешься. Поскольку я считаю себя кинематографистом, то увлечен этим творческим актом. Стремление к совершенству предела не имеет. Оно безгранично. Вот какое самое маленькое существо на Земле?

— Какое?

— Вирус! А самое большое? Слон!

— Кит, наверное, все же побольше.

— Ладно, пусть будет кит. Человек колеблется в амплитуде между этими двумя величинами.

— И?..

— Не «и», а «но»! Но истинный масштаб человеческой личности определяется не его физическими габаритами, а величием замыслов.

— Алкоголь помогает этим замыслам возвеличиваться?

— Что вы прицепились к алкоголю? Это не является предметом моего научного исследования и источником творческого вдохновения. Алкоголь — лишь одна из форм стремления к самоубийству. Такая вот странная диалектика: желание жить — это и есть жажда смерти. Умные люди это понимают, дураки боятся, в результате страх и приводит к пьянкам и всему такому прочему.

— О'кей, Александр, постебались и будя. Или вы намереваетесь и дальше конкретным образом морочить мозги доверчивой публике в моем лице?

— Ну-у-у, может, не совсем конкретным... Как мне загладить вину? Рассказать автобиографию? Родился я в Сибири, в Тюменской области.

— У вашей деревни еще такое интересное название... Содом, кажется.

— Согом. Попрошу не путать. Это в Ханты-Мансийском автономном округе.

— А вы ханты? Или манси?

— Полутатарин я. В маму. А папа у меня русский. Но я не всю жизнь на Севере прожил. Сперва учился в Тюменском университете русскому языку и литературе...

— А еще меня спрашивали, кто такой азарт...

— Так я же недоучился. Меня забрали в армию, определили в дивизию имени Леонида Ильича Брежнева. Защитив родину, я решил перебраться в Питер, где успешно поступил в строительное ПТУ, после окончания которого трудился на различных стройках народного хозяйства.

— Как же вы оказались в Москве, во ВГИКе?

— Сначала я хотел быть писателем, поэтому стал постигать тайны русского языка, потом решил переквалифицироваться в кинематографисты. А где на них учат? Правильно, во ВГИКе...

— Говорят, вы провели в стенах сего почтенного заведения чуть ли не десять лет.

— Ну да, долго учился. В 1984 году пришел в мастерскую Игоря Таланкина, прослушал два курса... Окончил же я режиссерский факультет ВГИКа в 90-м году. Мастерская художественного кино и телевизионного фильма Анатолия Васильева. Думал, после ВГИКа жизнь моя будет обеспечена по гроб: получу в Госкино заказ, сниму кино, опять займу очередь, возьму новый заказ... Но обстановка в стране и в мире резко изменилась. В Россию нагрянул капитализм.

— Поэтому вы и отправились в Америку, на самую что ни на есть капиталистическую родину?

— Точно, решил вблизи познать контрасты буржуазной действительности...

— А я слышал, вы в Штаты проследовали за женой-американкой.

— Вообще-то в бытовом смысле так и было. Мы во ВГИКе познакомились.

— И как вас встретила страна за океаном?

— Неприветливо, надо сказать. Первое впечатление — разочарование. В Нью-Йорке людей полным полно, но ни тебе Энди Уорхолла, ни Джона Леннона, ни Джима Моррисона...

— От тоски опять пошли учиться?

— Ага, занимался в актерской мастерской Лауренса Арансио в «Берхов-студии»... Слушайте, скучно все это пересказывать. Я-то о себе все знаю.

— Поделитесь информацией с другими.

— Зачем? Не могу я к такому разговору относиться всерьез. Я вообще не умею серьезно воспринимать все, что является публичным. Мне не слишком нравится мир, в котором живут под девизом: «Я покупаю, значит, существую». Меня не радуют так называемые достижения цивилизации: все эти телевизоры-компьютеры-телефоны-самолеты-машины. По-моему, чем больше техники нас окружает, тем меньше в нас остается человеческого. Я предпочел бы, чтобы люди по-прежнему ездили на лошадях, ужинали при свечах. Представляете, новости двигаются со скоростью почтовой кареты? Прекрасно! Мы же сегодня гибнем под лавиной информации, часто негативного свойства.

— Не пугайте, Александр. Неужели вы противник цивилизации?

— Сторонник, однако исключительно в пределах стиральной машины и холодильника. Бытовые удобства — пожалуйста, но не дальше.

— А что это у вас на поясе? По форме очень похоже на мобильный телефон.

— Это не для меня, а для семьи. Для поддержания связи с ней.

— Не суть важно, для чего, главное в другом: хая телефон, вы им тем не менее успешно пользуетесь.

— Кто его хаял? Я пытался сказать, что не хочу оказываться заложником, рабом машины. Корпорации без конца придумывают новые модели мобильников, усовершенствуют автомобили, заставляя меня следить за модой и покупать новинки. Для покупок, понятное дело, нужны деньги, значит, необходимо больше зарабатывать. Меня пытаются еще сильнее эксплуатировать, а я не хочу эксплуатироваться! Не для того же мама меня на свет произвела, чтобы я без конца вкалывал.

— А для чего?

— Чтобы удовольствие имел. Например, от творчества. Мне хочется самовыражаться. По-разному. Творческий акт — очень важная вещь для меня, она даже как бы здоровья прибавляет. Вот. Какие еще вопросы?

— Это даже не вопрос, а желание понять, откуда в вас стремление довести все до абсурда?

— Это не стремление, а виденье. По-моему, вокруг слишком много абсурдных вещей. Разве можно молчать, если это идет от глупости, бессмысленности? Абсурд имеет право на жизнь, когда он осознан и является игрой парадоксов. Тогда это кайф, но подобное случается нечасто. Поэтому я стараюсь поменьше соприкасаться с окружающим миром, не высовываться без нужды. А впрочем, и попытался бы я высунуться, так разве ж дадут? Допустим, я возомнил себя социально активным элементом. В чем моя активность может проявиться? В просмотре теленовостей, из которых только и узнаешь — подписал Путин какую-то бумажку в Генуе или не подписал. Сразу становится понятно: где я со всей своей активностью и где Путин. Если пару дней не включать телевизор, окажешься опустошенным, выброшенным на обочину. Мы не живем своей жизнью, в которой как бы не происходят значимые события, пялимся в телевизор, словно в окно.

— И вы пялитесь?

— А что я могу поделать? У меня дома целых два телевизора. Я тоже жертва...

— Чего?

— Технологии манипулирования обществом. Такая же жертва, как и все остальные. Правда, я режиссер, представитель одной из самых деструктивных профессий, которая как раз и служит беспринципной цели зомбирования аудитории. Говорится, декларируется одно, а делается совершенно иное, порой прямо противоположное. Например, кричали о гуманитарной катастрофе в Косове, в итоге развязали войну на Балканах, от которой пострадали все — и сербы, и албанцы, и македонцы. Или приватизация по Чубайсу, якобы проводившаяся ради блага народа. Чем все закончилось, мы знаем.

— И какой вывод?

— Простой! Надо быть критически мыслящим человеком, чтобы превращать абсурдные факты жизни в сатиру, художественный фарс. Так должно быть. С информационной войной, объявленной человечеству, можно справиться только иронией. Нельзя принимать происходящее вокруг слишком всерьез. Мы же по-прежнему живем в тоталитарном обществе, у которого одна задача — компостировать людям мозги. Надо этому противиться по мере сил. Чем сильнее давление сверху, тем активнее должно быть сопротивление снизу. Диалектика!

— По-вашему, сейчас давят достаточно сильно?

— Слабо, слабо! Я ощущаю от этого дискомфорт. Опять же — олигархи, видимые враги, исчезли, бороться не с кем. Скучно становится.

— Зато в кино спрос на Баширова растет. Только в этом году пяток картин с вашим участием появится: «Граница», «Яды», «Даун хаус», «Сестры»... Это же хорошо?

— А что за персонажей я играю? Каких-то перепуганных обывателей, не могущих соотнести себя с окружающей действительностью, путающихся в собственных мыслях и словах. Скопище сумасшедших. Впрочем, такие образы типичны для русской культуры, где проблемы маленького человечка всегда занимали не последнее место.

— Но вы можете объяснить, почему именно сейчас ваш герой оказался столь востребован?

— Как я могу серьезно ответить на такой вопрос?

— Отвечайте несерьезно.

— Дал плоды мой само-PR. Так можно сказать по-русски? Словом, я сам себя рекламировал, продвигал, лез в глаза, платил всем черным налом и вот добился — попал в обойму востребованных. Победил! Вот. А теперь давайте на этой оптимистичной ноте и закончим наш разговор. До новых радостных встреч на голубом, розовом и даже черно-белом экране!..

Правду сказать, я вчера вечером в самом деле малость перебрал. Вроде только пару рюмок и выпил, а голова с утра раскалывается, нет больше сил напрягаться и извилинами шевелить. У вас случайно не найдется водички холодненькой попить, а то сушит... Может, и сигаретка есть?

Андрей ВАНДЕНКО