ТИШИНА И ЧИСТОТА

ЯПОНСКИЙ САД

Русский человек на японской чайной церемонии

В последнюю субботу лета мы пошли в Ботанический сад.

В дальнем углу этого русского сада есть маленький Японский садик, а там павильон, где все лето по субботам проводятся чайные церемонии. Мы пошли в Ботанический не погулять, но увидеть, что это за церемония такая, кто и зачем ее проводит в России.

Церемония — сказано громко. Настоящая-то церемония длится несколько часов, и кто хочет на нее попасть, имеет и такой шанс: «Чайный кабинет» семь лет существует в МГУ, на факультете востоковедения. В Ботаническом саду, в маленьком Японском садике — его летний филиал.

ЯПОНСКИЙ ГОРОДОВОЙ

В садике растут японские деревья, цветы и травы. По дорожкам изредка проходит японский городовой, с виду нормальный русский милиционер: несколько лет назад московская шпана учинила в Японском садике погром, после чего садик обнесли стальной оградой и приставили городового.

Японская каменная пагода — в шрамах и рубцах после того погрома. За спиной пагоды из-за деревьев торчит Останкинская телебашня, дурында эдакая...

ЯПОНСКАЯ ГАРМОНИЯ

Церемонию проводили милые девушки в кимоно и сандалиях. Они подавали нам чашки с поклоном — и мы им кланялись в ответ.

Что касается чая... Главное даже не в нем.

Главное — эти поклоны, тихий разговор, нежная девичья улыбка, ветка, заглянувшая в окно...

Главное — такая обманчивая хрупкость павильона, похоже, выкроенного из той же рисовой бумаги, что и свиток на стене. Рукой знаменитого дзэн-буддийского монаха на свитке выведен иероглиф, означающий: «Гармония»...

Зачем это все — нам, с нашей телебашней, с электричкой, грохочущей вдоль ограды сада, с нашими распрями, со шпаной, крушащей без разбору каменную ли пагоду, деревянные ли кресты на могилах предков?

Зачем нам чай? Вон пива залейся, не говоря о чем другом...

ЯПОНСКИЙ ЧАЙ

Во-первых, он и на чай-то не похож: густой, зеленый, похожий на пудру, пыльцу. Самый дорогой чай в мире. Его привозят в Россию небольшими порциями, хранят в холодильнике, век его недолог, и в этом тоже глубокий смысл. Его не заваривают — разводят кипящей водой. Так, должно быть, разводят и тушь, дабы написать иероглиф «Гармония»...

Залитый кипятком «чай-пудру» взбивают в чашке бамбуковым веничком, эдакой ажурной штучкой, похожей на помазок для бритья. Образуется нежная пенка — чтобы чай, пока пьешь, оставался чаем, по вкусу, цвету и температуре.

Ни вкус, ни запах, ни цвет, ни температура, ни консистенция — ну ничего не напоминает нашего «русского чая»! Ни сахару, ни сливок, ни варенья — правда, перед чаепитием угощают чем-то вроде мармеладки. Но, может, вот это зеленое, похожее на болотную ряску, пахнущее осенним полем, теплое, как проснувшийся среди ночи ребенок, — это и есть настоящий «чай»?

...Надо еще знать, как чашку держать. Она большая, вроде пиалы, чаю — на одну треть налито. Подавая тебе чашку, милая девушка Таня в кимоно поворачивает ее на 180 градусов: у чашки, оказывается, тоже есть лицо, которое должно быть обращено к человеку. Потом, возвращая чашку, ты должен повернуть ее лицом к Тане.

Ставится чашка на левую ладонь, а правой обнимается сбоку.

Поцелуй с чашкой. Точнее — много-много легких поцелуев.

ЯПОНСКИЙ УЧИТЕЛЬ

В середине сентября мы снова пришли в Японский садик.

Нам повезло. Церемонию комментировал сам сэнсэй. О чае он с детьми — сюда всегда приходят с детьми — почти не говорил. Спросил, не слишком ли сладкими были поданные перед чаепитием кушанья. «Нет? Это хорошо. Значит, они сегодня удались». Объяснил «мужчинам», почему не следует горбиться: «Можно пить и так, — и скопировал малолетних «мужчин» под общий смех. — Но не удобно. Лучше с прямой спиной. Да и красивее...» Какой-то «мужчина», с подозрением глядя на ярко-зеленую ряску, спросил: «А это полезно?» Сэнсэй ответил ничтоже сумняшеся: «Да. Конечно».

Заговорили о свитке на стене — всегда ли он один и тот же. Всегда разные, сказал сэнсэй.

В тот день висел свиток с иероглифом «Чистота и тишина».

ЯПОНСКИЙ УЧЕНИК

Нам повезло: чай готовил самый младший ученик сэнсэя — Давид.

Самым младшим, как выяснилось, он был и на церемонии.

Зато — был среди нас самым главным.

«Я приготовлю вам чай», — сказал он, приступая к делу. И поклонился чаю.

«Я приготовил вам чай», — сказал в завершение. И снова поклонился.

Треть жизни — три года — он ходит на занятия к сэнсэю. Второй год учит японский язык.

«А где?» — полюбопытствовал я.

«У меня есть свой японский учитель», — с достоинством самурая ответил Давид.

...Потом началась осень — и когда вы все это читаете, чайный домик в дальнем углу Ботанического сада опустел.

Чаепитие, чай, кимоно, «Письма у изголовья», гора Фудзи, трехстишия, тушь, иероглифы. Пыль, пыльца, пудра, сдуваемая осенним ветром, но по весне снова покрывающая тонким слоем каменистую землю...

Почему все это осталось с японцами, в каждом новом поколении остается? Почему они готовы делиться этим, одаривать этим и нас?

Потому, что процесс жизни важнее результата. Результат — проявляется по ходу процесса. Главное — правильно держать чашку.