Глас народа

У МЕНЯ ПОЕДЕТ КРЫША

Я Аня, мне 12 лет. Мне интересно, что говорят в «Огоньке» о политике дети. Мы с девчонками мало говорим о политике, это скучно. А дома у нас говорят. Телевизор включишь, а там Жирик с пельменями, Жирик без пельменей, Жирик читает стихи, спасает Россию. И все другие тоже спасают: и Зюганов, и Примаков, и Черномырдин.

А около моего дома во весь рост стоят Хакамада, Федоров и Немцов. Гордые такие. Они тоже путь указывают. Про Федорова и Немцова мне папа сказал, а Хакамаду я сама знаю — она красивая, модная и умная. Только вот зачем она себя по всему городу развесила? Папа говорит, что скоро выборы и все хотят в Думу, чтобы найти для нас путь, но самый лучший путь — если бы все работали, как он. Ну, а я думаю, что путь нам указывает все равно Ельцин. Потому что он президент, хоть уже и старый.

И папа так считает. Он говорит маме: «Жила бы ты так, если бы не Ельцин. Машина, дом уже достраиваем, и Анька с Илюшкой есть». Как будто без Ельцина нас с Илюшкой бы не было. Папа мой умный, он инженер, но занимается бизнесом, а мама — нами.

О политике они говорят много, потому что от нее зависит папин бизнес. Но на кухне, чтобы я не слышала. И даже ругаются. Недавно мама сказала, что ей страшно, потому что, когда дерутся за власть, может быть все, даже беспорядки и бэтээры.

И могут даже сажать.

Вообще-то мама моя добрая, но трусиха, боится коммунистов, генералов КГБ и Макашова. Потому что ее дедушка пропал в сталинских лагерях, а еще потому, что мой папа еврей. А папа — смелый, он говорит, что все будет хорошо, потому что мы стали другими, мы привыкли к свободе и к хорошей еде. И никакой диктатуры не будет, а у мамы крыша поехала.

А мне нравится, как мы живем. Летом были в Болгарии, но без папы, у него работа. И класс у нас дружный. И хорошо, когда без политики, а то у меня тоже поедет крыша.

ТАКОЕ — БЫВАЕТ

Читаю вас в Интернете.

Не мог пройти мимо письма, как упорно сын разыскивал могилу погибшего отца. Недавно приезжали ко мне родственники из Канады. Отец Веры Вендт — родной брат моего деда. До революции он, как и отец ее мужа Игоря Платонова, жил в Чернигове.

Можно ли спустя столько лет разыскать их могилы? Тем более что дед Игоря Владимир Платонов был настоятелем Александро-Невской и Кирилло-Мефодиевской церквей в Чернигове.

А в 30 --50-х годах у нас не только могилы священников, но и целые кладбища с церквями уничтожали. Сохранились сведения, что о. Владимир был в 1918 году назначен членом Черниговской духовной консистории. Скрывался от преследований где-то на юге Черниговщины. С тех пор исчез.

А в это же время его сын Сергей Платонов, офицер Белой армии, с боями отступал под натиском Красных войск. Сергей учился на агронома, но его забрали в офицерское училище. Известно, что сделали бы с царским офицером да еще сыном священника красные. Оставалось одно — на чужбину. Такая же судьба ждала и братьев Вендт — Белая армия, чужая земля.

...И вот вместе с Игорем, сыном Сергея Платонова, и его женой Верой Вендт, которые родились на той самой чужбине, едем мы дорогами Черниговщины, Киевщины. Села, церкви, погосты... Безнадега.

На кладбище в селе Воропаево (Киевская область) Игорь споткнулся и упал на могильный холмик, крест железный, современный. Спрашиваем: «Не жил ли в вашем селе священник Владимир?» И вдруг ответ: «Жил». И живы, оказалось, две замечательные женщины: Мария Леоненко, она ухаживала за стариком, а потом за его могилой, и Мария Шаповалова, которую он обучал церковному песнопению. Мария Леоненко ведет нас на кладбище. Представьте себе, к той самой могиле, на которую упал, споткнувшись, Игорь. Оттерев табличку, читаем: «Священник протоиерей Владимир». Могила деда.

Вот тут Игорь заплакал...

«Он был всем батюшкам батюшка, — говорили женщины. — Учил добру, терпению, молитвам. Умер перед войной. Когда деревянный крест сгнил, заказали железный. Он — святой...»

Мы очень благодарны женщинам, сохранившим память об о. Владимире.

Константин БЫКОВ

Чернигов, Украина

P.S. В селе Летки неожиданно нашли мы могилу прабабушки Игоря. Такого не бывает, скажете. Но было! А на могиле Вендтов — танцплощадка.

ЕСЛИ ЕСТЬ ДОЛЛИ...

Немного странно, что участник дискуссии «Ждете конца света...» профессор А. Назаретян, укоряя Запад и США в «эйфории победы» и плоском мышлении, не обратил внимания на создание в Штатах мощного Института астробиологии с многочисленными отделениями и солидным (в 100 млн. долларов в год) бюджетом.

Уже в начале 2000 года к Марсу полетит пилотируемый космический корабль. Конечно, это величайшая победа человеческого разума. Диалектическая логика позволяет оптимистически смотреть на многие проблемы, с которыми столкнутся земляне в следующем веке. В частности, демографические. Самая захватывающая перспектива связана с успехами молекулярной генетики, пример — овечка Долли. Коль население Земли будет стареть, как знать, может, штурмовать космос будут «копии» людей? Сказано же: «плодитесь и размножайтесь»... Какой там «конец света», если по нашей бренной Земле уже ходит славная Долли.

Анатолий ХОМЯКОВ
Ярославль

Детский лепет

Чрезвычайное положение. Только о нем сейчас все и говорят. А знают ли наши дети, Выясняется — не знают они такого положения. Предел чрезвычайного у детей — происшествие.

КАТЯ, 11 ЛЕТ: «ЧП — когда ссорятся родители. Или когда я чего-нибудь не так сделаю, и они кричат».

АЛЕША И ВАЛЕРА, 11 ЛЕТ: «ЧП — это когда случается что-то серьезное: машина сбивает, под электричку там человек попал. В семье ЧП не бывает, в политике бывает: один чего-нибудь сказал, а другой тоже дерется».

ЮРА, 10 ЛЕТ: «Как я понимаю ЧП? Легко. Это бывает в разных странах... и в политике. Со мной такого не случалось, но с моими друзьями было: один двойку получил, другого к директору вызвали...»

САША, 10 ЛЕТ: «ЧП? Когда команда спортивная проигрывает, то это не ЧП, это обычный проигрыш. Всегда, когда одна команда выигрывает, другая проигрывает».

ВАНЯ, 9 ЛЕТ: «Это что-то плохое. В политике бывает. Я тогда еще был маленький, когда Ельцин Кириенко отчислил... или не Кириенко, я забыл».

КАТЯ, 12 ЛЕТ: «Чрезвычайное — это когда что-то очень страшное. В жизни такого не бывает».