Глас народа

НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ

Читаю, перечитываю... Раз, второй... «Трофейные женщины» Бориса Слуцкого. И не хочу вспоминать, не хочу... А память помимо воли несет меня в 42-й, когда я 18-летней связисткой попала на фронт. Годы притупили, но нет, ничего не стерлось. Вы думаете, война — это победы, поражения, грохот танков и гул самолетов? Раненые и убитые? Да, конечно. Но не только. Спросите женщин, которые приходили на фронт совсем юными. Не одни румынки, австриячки и немки, как пишет Слуцкий, были «трофейными» женщинами. Мы, служившие в ДА (действующей армии), — мы тоже были трофейными для своих командиров.

И не по своей воле становились любовницами штабистов. Да какими там любовницами? Так, на ночь, на час, и за десять минут с нами могли управиться. Не хочешь — в приказном порядке.

Если новенькая, к тому же и хорошенькая, сначала к командиру.

И не забыть... Как живой он у меня перед глазами — подполковник, потный, липкий, срывает с меня, девчонки, шинель, гимнастерку, кирзу... А рядом его ординарец. Вскоре их вместе на КП накрыло артобстрелом.

И я, еще недавно ненавидя его и желая ему смерти, плакала на похоронах. И жалела его, жалела... Вот что такое война.

А полевые жены — это, так сказать, жены по собственному желанию, это со-о-в-сем другое. Да и любовь, знаете, тоже была на фронте, первая, настоящая, чистая.

Никогда и никому, даже мужу, которого встретила там, на фронте, я не рассказывала о том, что было со мной. У меня взрослые дети и внуки, море студентов прошло через мои лекции, у меня две книги, мир повидала, и есть о чем хорошем и добром вспомнить. А вот это не забывается.

ПРАВО ЖИТЬ И ПРАВО УМЕРЕТЬ

Эвтаназия у нас запрещена под видом гуманности. Какая там гуманность, если врачи вынесли приговор — только смерть может избавить от нечеловеческих страданий.

Первыми, если можно так сказать, эвтаназами были бабки-повитухи. Они, жившие по библейской заповеди «Не убий!», тут же умерщвляли новорожденного уродца, прося за это прощение у Бога. Советская власть разом отменила и Бога, и религию, и секс, и повитух, и аборты. Уж какая там эвтаназия! Знакомые врачи убеждали меня, что эвтанзия — это импортное лекарство. Никто не говорит, что все просто. Но самое главное — перестройка нашего сознания. Люди, зная, что у них есть право на эвтаназию, не будут бояться беспомощной старости и мучительной продолжительной болезни. Вот почему я так ухватился за финал вашей статьи, — возможно, что скоро и мы, развернув газету, увидим объявление «Опытный кандидат медицинских наук предлагает...».

КТО СКАЗАЛ, ЧТО НАУКА ДОЛЖНА БЫТЬ «СВОБОДНОЙ»?

Мой научный опыт — почти сорок лет. Работал по российским и международным грантам, есть опыт работы в США. Так что имею основание сказать, что в статье «Прощание с понедельником» даны романтизированные соображения о смысле науки и ее взаимоотношениях с обществом.

Многие годы ни одно государство не «кормило» науку. И серьезные открытия не были связаны с ее финансированием. Вся серьезная наука делалась в университетах, где профессора получали деньги за преподавание. Ситуация радикально изменилась с 40-х годов, когда наука стала дорогой и массовой («в науку пошел середняк»). Для меня в порядке вещей: если ученое сообщество требует от государства денег, то и государство вправе требовать конкретной отдачи во имя интересов общества в целом. Это относится и к российской и к мировой науке, хотя финансовые возможности в разных странах разные. В этом смысле автор прав, утверждая, что «в Америке нет... свободной науки». А наука и не должна быть «свободной» — слишком это накладно для общества.

Теперь о том, что наука в основном «производит информацию», а не делает открытий.

И это правильно, ибо любые открытия основываются на информационном массиве. И правильно, что финансирование дается под серьезно обоснованные проекты, в том числе обоснованные именем ученого. И правильно, что гранты даются под конкретные цели. Но при этом естественно, что часть денег затрачивается на поиски и перспективы.

Не надо думать, что в СССР деньги раздавались всем желающим сделать открытия. Исключением был разве что Трофим Лысенко, и результаты общеизвестны.

Да, кризис в науке есть. И главная причина — завышенная самооценка и соответственно завышенные ожидания общества, а также стремление к неограниченной свободе тратить деньги. Линейная экстраполяция прошлого на будущее вообще недостоверна. Отсюда и огромное количество людей, пришедших в науку. Особенно в СССР, где пребывание в научном сообществе давало пусть мизерные, но блага, пусть минимальную, но свободу. Ну что ж, жизнь поправила!

И еще. Я не считаю, что последние триста лет душой европейской цивилизации была наука. Я бы поставил на это место развивающуюся демократию. И как следствие — интерес к науке.

Детский лепет

Хорошо было Шуре Балаганову. Он по крайней мере точно знал, сколько денег ему нужно для полного счастья. Вот что значит взрослый человек! А что думают по этому поводу дети?

СКОЛЬКО ДЕНЕГ НАДО ДЛЯ ПОЛНОГО СЧАСТЬЯ?

АЛЕША, 10 ЛЕТ:
«Денег много надо. Тысяч десять долларов. Купил бы себе машину «Ока». А на сдачу поставил бы сигнализацию от воров, чтобы не украли ее».

АНДРЕЙ, 7 ЛЕТ:
«Денег? Не знаю, даже примерно не представляю. У меня все есть для полного счастья. Всего хватает. От мотоцикла бы, пожалуй, не отказался. От «Харлея-Дэвидсона».

ДАША, 6 ЛЕТ:
«Сколько надо? Сколько накоплю! Рублей сто или двести. Купила бы себе что-нибудь, сама пока не знаю что. Наверное, Барби купила бы. Да, а к ней еще кровать, шкаф, коляску, постель...»

ШАХИДЕ, 8 ЛЕТ
(мама смеется: «Ой, говори: миллион нужен! Ну, хотя бы сто рублей!»«Пятьдесят рублей. Купила бы себе мороженого, штуки три, шоколадного!»

АНЯ, 8 ЛЕТ:
«Для полного счастья мне надо тыща миллиардов долларов! Я бы раздала их бедным людям. Оставила бы себе только тысячу долларов на машину и дом, а остальные бы раздала!»

МАРИЯ АЛЕКСАНДРОВНА, 6 ЛЕТ:
«Ни сколько! У меня счастье и так будет, без денег! Появился бы волшебник — я бы попросила, чтобы у меня была хорошая жизнь».