Василий ТРОПИНИН. «Кружевница». 1823 год
Золотая середина
Василия Тропинина называют родоначальником московской школы живописи. Под московским стилем в данном случае понимают оппозицию холодному формалистическому искусству петербургской Академии художеств. В отличие от своих столичных коллег Кипренского и Брюллова Тропинин славы не искал. Крепостной графа Моркова, он получил вольную лишь в 47 лет. Он, конечно, посещал академические живописные классы, но на художника выучился самостоятельно, копируя сентиментальные работы Ротари. Как только представилась возможность, Тропинин тихо и мирно зажил в Москве, зарабатывая деньги портретами генералов в отставке, их степенных жен и юных дочерей. В соответствии с романтическими клише 1820-х, современники видели в нем человека простого и добродушного, эдакого художника-созерцателя в халате (что отчасти было правдой).
Его «Кружевница» стоит в ряду аналогичных «жанровых портретов» садовниц, швей, молочниц — простых девушек, чья миловидность главное их достоинство и единственная черта характера. Собственно, рисуя их, Тропинин смотрел поверх натуры, он видел не конкретную модель, а те самые женские головки Ротари, с их нежными улыбками и розовыми щечками — и воспроизводил схемы предшественника в новом материале. По сравнению с итальянским живописцем, Тропинин мог сложнее разместить фигуру в пространстве и эффектней ее осветить. Он рисовал весомо, у его девушек крепкие тела, тяжелые руки, массивные шеи и упругие лица. Нельзя сказать, что героиня хоть как-то ассоциируется с образом кружева, но, по всей видимости, это и не входило в задачу. Кружевница — не портрет, а амплуа доброй работницы, золушки, которая непременно будет вознаграждена за труды.
Типаж оказался необычайно живуч. Его взяли на вооружение, добавив, правда, немного обличительной соли и слезы. Кружевница — прообраз Катюши Масловой, только без розы в волосах. Сталинское искусство также отдавало предпочтение коренастым, крепкого телосложения героям. Спортсменки Дейнеки несут в себе гены тропининских провинциальных барышень. Будь «Кружевница» написана в наши дни, феминистки увидели бы в ней проявление фаллократических обычаев: художник изобразил девушку кокеткой, то есть как объект сексуального желания, да плюс ко всему — за работой.
Людмила ЛУНИНАФото М. Мезенцева, репродукция Н. Персиевой