От фабрикантов до лейтенантов

Алексей Королев — о ЦСКА в его прошлом и настоящем

Чемпион завершившегося сезона, ЦСКА претендует на самую длинную клубную историю в российском футболе. Так оно или нет, но падения и взлеты у этой команды всегда головокружительны

Кубок УЕФА в 2005-м ЦСКА взял у "Спортинга" на его поле, в Лиссабоне. Аппетит пришел во время игры — и с тех пор не уходит

Фото: Reuters/Vostok-Photo

Алексей Королев, главный редактор журнала Playboy

Владимир Николаевич Бакланов был капиталистом новой формации. От деда, Кузьмы Карповича, остался ему бизнес в самой что ни на есть дремучей отрасли — ткацкой. Правда, уже и отец был не тип Островского, а гласный городской думы, коммерции советник и владимирский кавалер. А Владимир Николаевич пошел еще дальше. Сочинял музыку, женился на актрисе, родил дочь Ольгу, впоследствии артистку Художественного театра, любовницу Немировича-Данченко и настоящую голливудскую звезду (в ее фильмографии — замечательные "Уродцы" Тода Браунинга). Еще, в соответствии с модой, Владимир Николаевич увлекался спортом, как тогда полагалось — всяким понемногу. В 1900-м с группой таких же одержимых буржуа, пригласив для солидности графа Александра Ефимовского, основал Общество любителей лыжного спорта (ОЛЛС).

ОЛЛС быстро начало культивировать не только зимние виды, но и легкую атлетику, а затем и бокс (в этой секции выделялся Аркадий Харлампиев, отец создателя самбо Анатолия). Разменяв второй десяток, общество взялось за футбол. Первый матч футбольной команды ОЛЛС состоялся 14 августа 1911 года. Со счетом 6:2 была повержена некая "Вега".

Вряд ли кто тогда мог подумать, что через век с лишним дата этого победного матча "лыжников" будет болезненно-острым вопросом для всех болельщиков. Но это так: если брать ее за точку отсчета, ЦСКА — самый старый футбольный клуб страны, да к тому же основанный не каким-то там Дзержинским или Косаревым, а всамделишным графом. Как бы то ни было, опытно-показательная площадка Всевобуча (ОППВ) была создана в 1923 году на базе ОЛЛС в Сокольниках, спортсменами ОЛЛС — Шимкунасом, Исаевым, братьями Ратовыми, Тюльпановым и Жибоедовым (первой настоящей звездой в истории ЦСКА) и последним председателем ОЛЛС — первым начальником ОППВ Дмитрием Ребриком. Даже официозная библия армейского спорта, вышедшая в 1970-х книга "С эмблемой ЦСКА", прямо указывала на ОЛЛС как предшественника спортивного общества Вооруженных сил.

И еще один факт, который ничего не доказывает, но многое объясняет. У фабриканта Бакланова помимо дочери - голливудской звезды — был еще и сын — талантливый гимнаст, выбравший, впрочем, военную карьеру. Герой Советского Союза генерал Глеб Бакланов во время войны успешно командовал 34-м гвардейским стрелковым корпусом, а с 1948 по 1954 год — управлением физподготовки и спорта Сухопутных войск. То есть в том числе и ЦСКА.

Аркадьев и его лейтенанты

Мартын Мержанов, мастодонт советской футбольной журналистики (и завотделом "Огонька" в свое время.— "О"), отправлен был однажды в Пекин для освещения матчей московского "Локомотива" с китайскими товарищами. "Локо" тренировал тогда Борис Аркадьев, и Мержанов, разумеется, отправился для главного интервью к нему — с чистым блокнотом и готовностью впитать сакральные знания о расстановке беков на поле. Аркадьев вместо этого пару часов разговаривал с Мержановым о художниках Ци Байши и Сюй Бэйхуне, что привело корреспондента в восторг, впрочем, немного наигранный. Интеллектуалом Аркадьев прослыл задолго до этого: предельно ироничный, принципиально беспартийный, он — величайший, возможно, тренер в советском футболе и уж точно главный человек в тренерской истории ЦСКА — заслужил от советской власти только (тоже предельно ироничный) орден "Знак Почета".

За Аркадьевым закрепилась слава изобретателя схемы 4-2-4, но безотносительно к справедливости этой гипотезы нужно признать: основную задачу тренера — наилучшим образом использовать попавшие к нему в руки бриллианты — Аркадьев решал виртуозно. Два уникума, Федотов и Бобров, хотели быть центрфорвардами, и для них Аркадьев придумал "сдвоенный центр", наводивший ужас на все живое. Но не стоит забывать: два последних великих сезона — 1951-го и 1952-го — "команда лейтенантов" провела без обоих форвардов.

Грандиозный ЦДКА конца 1940-х — начала 1950-х — сумма многих слагаемых, которые иногда подпадают под понятие "стечение обстоятельств". В общем, не секрет, что армейские футболисты в основном провели войну не на передовой и даже не в действующей армии, а в структурах вроде ВНОС (Войска воздушного наблюдения, оповещения и связи — род войск, существовавший до рождения ПВО в 1951-м.— "О"). При этом у всех судьбы разные. Скажем, слесарь-инструментальщик Всеволод Бобров оказался в эвакуации не по военной линии, а вот фронтовая биография защитника Юрия Ныркова безупречна — освобождал Украину, Польшу, брал Берлин.

Так или иначе, в ЦДКА удалось сразу собрать вполне боеспособный состав. Команде благоволило футбольное начальство, ее любила пресса и боготворили болельщики — на игроков падали отблески колоссальной популярности Советской армии. Но было еще что-то неуловимое, не описываемое языком статистических отчетов, что делало аркадьевский ЦДКА (затем ЦДСА) явлением уникальным. Вероятно, это и называется гением. Тем противнее финал этой истории, роковой 1952-й, обозначенный самой удивительной в истории спортивной бюрократии формулировкой: "За провал команды на Олимпийских играх, за серьезный ущерб, нанесенный престижу советского спорта, команду ЦДСА с розыгрыша первенства СССР снять и расформировать".

Любое самодурство, если оно не влечет казни да расправы, принято воспринимать снисходительно: подумаешь, разогнали команду, все, в конце концов, живы-здоровы. Случай с ЦДКА — из иного ряда. По сути, была уничтожена первая советская команда-династия, чье доминирование из тотального (в 1951-м армейцы помимо дубля выиграли еще и малое золото в турнире дублеров) вот-вот должно было превратиться в бесповоротное.

Призыв

Для человека, знающего историю футбола поверхностно (и не болельщика ЦСКА, разумеется), между "командой лейтенантов" и триумфом 1991 года лежит унылая серая пропасть. Это не так: по крайней мере, все 1950-е и первую половину 1960-х армейцы провели не безобразно. Было пять бронз, был Кубок, была пара лет в полушаге от подиума. ЦСКА в это время проводил политику неслыханную, какую-то английскую — у руля стояли только свои бывшие игроки: Агапов, Соловьев, Николаев, Пинаичев, Шапошников, Мамыкин, Бобров. Когда не хватало футболистов, "смотрели шире" — один сезон команду возглавлял Анатолий Тарасов (кстати, бесславно). Исключением стал только Бесков, приведший в основу Федотова-младшего и Шестернева, да и вообще неплохо проведший два сезона, но все же не пришедшийся ко двору — хотя бэкграунд у него в то время был никакой еще не красно-белый, а вполне себе нейтральный бело-голубой. Впрочем, вероятно, и сам Бесков понял, что комплектовать команду по его потребностям не удастся.

Призывное всемогущество ЦСКА — это хоккейная, а не футбольная история. Да, клуб мог призвать кого угодно. Но, во-первых, срочная служба длилась в СССР два года и удерживать в своих рядах игрока далее можно было только экономически: деньгами, погонами (которые, в сущности, были те же деньги), квартирами на Ленинградке и Фрунзенской набережной. А во-вторых, помимо ЦСКА призывать могло еще и "Динамо", а динамовских команд в вышке бывало до пяти. Тем не менее мало кто из ветеранов футбола удерживается ныне от воспоминаний о том, как гонялись за ними ушлые армейские скауты, как прятали их тренеры, как сигали они в окошко от патрулей, как пытались самых упертых отказников отправить в настоящую армию, да еще куда подальше. В любом случае, всесильное армейское начальство оказывалось бессильным перед начальством партийным, особенно в окраинных регионах. Олег Базилевич, тренировавший ЦСКА на рубеже 1970-1980-х, вспоминал, что команду его прозвали тогда "кавказской пленницей": отлично выступая в 1980-м в дерби (11 очков из 16 возможных в матчах со столичными командами и неофициальный титул чемпиона Москвы), армейцы оказывались беспомощны в Закавказье (2 очка из 12).

С чемпионатом СССР ЦСКА простился золотым дублем в 1991 году. На фото: после победы в финале Кубка команда качает тренера Павла Садырина

Фото: РИА НОВОСТИ

Туда и обратно

В первую лигу, как известно, не вылетали только московские и киевские динамовцы. Все остальные советские клубы эту гигиеническую процедуру проходили. Для кого-то (например, для "Локомотива" или "Зенита") это было рутиной, для "Спартака" — космической трагедией. Вылет ЦСКА в 1984-м был ожидаем и даже отчасти вожделен: во фразе "очищение горнилом первой лиги" много пафоса, но немало и смысла — "Спартаку"-то помогло в итоге, да еще как. "Очищать" выпало Юрию Морозову, ученику Лобановского. Большой специалист по разгону составов и набору новых, Морозов впервые в истории отправил ЦСКА этажом ниже, потом поднял, потом опять выбросил. В историю он вошел самым ненавидимым болельщиками ЦСКА тренером, но именно он фактически привел человека, с которого началось возрождение "команды лейтенантов",— Павла Садырина.

Садырин, при всей своей легендарной мягкости, был человек непростой (список не ужившихся с ним футболистов впечатляет). Когда-то он буквально считанными штрихами довел морозовский "Зенит" до союзного золота, теперь ему пришлось разгребать за учителем навороченное последним в ЦСКА. Садырину опять хватило всего нескольких решений — кадровых и психологических: он вернул в команду вратаря Еремина да позвал резкого, забивного Олега Сергеева. Два элемента сложили мозаику: ЦСКА танком вернулся в вышку, с ходу взял серебро, а на следующий год сделал дубль, закрыв историю советского футбола, в которой сыграл такую значительную роль.

Фанаты

"Казалось, Вильнюс с утра перевели на осадное положение. На перекрестках — патрульные машины, на улицах — усиленные наряды милиции. Город словно боялся предстоящего футбольного матча между "Жальгирисом" и ЦСКА. Впрочем, всех волновал не сам поединок, а приезд в столицу Литвы фанатичных болельщиков из Москвы",— писал корреспондент "Советской Литвы" Заровский летом 1987-го.

Споры о том, кто привил на местную почву культуру радикального футбольного боления, утихнут не раньше, чем спартаковцы признают 1911-й годом основания ЦСКА. В спартаковцах, собственно, и дело, ибо великое ныне противостояние двух московских клубов родилось за пределами футбольного поля. Для Старостина и компании не было ничего хуже, чем "Динама проклятая", но фанаты умудрились перевернуть все с ног на голову. Из отчаянных, без правил, подростковых драк 1980-х родилось великое противостояние ЦСКА и "Спартака" уже внутри стадиона.

Хотя это как посмотреть. Стерильная тишина советских арен до перестройки — фантазия. Еще в 1953-м, по свидетельству уже упоминавшегося Мержанова, болельщики "Торпедо", устроили корриду на поле собственного стадиона, когда судья не засчитал гол в ворота тбилисского "Динамо".

У красно-синих история фанатизма задокументирована "Русским фан-вестником", уникальным футбольным самиздатом, бесстрастно фиксировавшим всякий состоявшийся мордобой лексическими инструментами типа: "между ногами Кинг-Конга взорвалась брошенная хохлами бомба, все онемели, но из клубов дыма как ни в чем не бывало вылетел разъяренный Кинг-Конг с ремнем на руке". Есть, разумеется, и повыразительнее.

Вратари

"Вам не стоять, как Астаповский, вам не играть, как Чесноков" — в этой полузабытой армейской даже не кричалке — просто двустишии помимо безусловного поэтического изящества есть еще одна важная деталь. Голкипер в ЦСКА с некоторых пор — фигура ключевая, системообразующая. Помимо, собственно, Владимира Астаповского, лучшего футболиста СССР 1976 года, в армейской рамке периодически стояли люди штучные — Никаноров и Чанов, Разинский и Пшеничников. Но они были просто отличными спортсменами, кумирами — кем угодно, меж тем при всем их величии для ЦСКА есть примеры более важные. Михаил Еремин сыграл за красно-синих три неполных сезона, а Сергей Перхун — вообще лишь 13 игр, но теоретически на новом стадионе ЦСКА (если он все же когда-нибудь будет построен) боковые трибуны обязаны носить их имена. Чтобы отметить в будущем имя Акинфеева, трибуны, пожалуй, не хватит.

Клятва игроков на могиле Еремина — такая же клубная мифологема, как погром 1952-го или победа над "Барселоной" 40 лет спустя. С этой клятвы ЦСКА вновь распробовал вкус настоящего золота и, кажется, забывать уже не намерен. С гибели же Перхуна началась история ЦСКА как семьи, где своих не бросают, где папе вратаря дают деньги на издание мемуаров о сыне, где с неиграющим Рахимичем продлевают и продлевают контракты, где сор из избы — хуже проигрыша "Спартаку". Тот факт, что и Еремин, и Перхун ушли из жизни в 23 года, оставим любителям нумерологии.

Автор нового, российского ЦСКА — президент ПФК ЦСКА Евгений Гинер на встрече с болельщиками

Фото: РИА НОВОСТИ

ГВК

Гинер — это лучшее, что случилось в истории ЦСКА со времен Аркадьева, Федотова и Боброва. Появление его в 2001 году прошло, что называется, через запятую — клубы тогда меняли учредителей с удручающей регулярностью. С точки зрения рядового болельщика — по определению московского шовиниста, а зачастую еще и советского патриота — Евгений Леннорович являл собой дивную совокупность отталкивающих качеств: украинский бизнесмен с еврейскими корнями, окутанный шлейфом подозрительных слухов, самый страшный из которых — не лужниковский рынок даже, а попытка купить сперва "Спартак". Но, в отличие от чеченцев Дадаханова и Шамхалова, которых поначалу отстаивали настоящие фанаты, Гинер сумел понравиться всем. Рожденная врагами поговорка "Гинер все купил" (в сокращении — "ГВК") стала, что характерно, боевым кличем примерно тогда же, когда слово "кони" окончательно превратилось из оскорбления в самоназвание.

Он как-то все сразу начал делать правильно. Через месяц после прихода в клуб устроил встречу с болельщиками. На ней ни с кем не заигрывал, зато, говорят, предложил показать фанатам паспорт. Виртуозно оттеснил от клуба Министерство обороны, да так, что генералы до сих пор думают, что играют в жизни ЦСКА какую-то роль. Набрал не тех игроков, которые болтались на рынке без дела, а тех, кого вожделели соперники, и у команды сразу появилось свое лицо, пусть несколько кавалерийское (а что вы хотели?), зато предельно эффективное. Эффективность, помноженная на эмоциональную скупость,— не самая по-человечески привлекательная комбинация, но фанаты прощают все — за Олича и Дзагоева, за восемь беспроигрышных лет со "Спартаком" и необъяснимое рационально решение строить стадион именно на Песчанке, за Вагнера, в конце концов. Гинера крепко не любят за пределами армейской торсиды. Но безупречность кадровой политики красно-синих признают все: тут чутью и терпению президента ПФК остается только молча завидовать. Последние два сезона доказали это еще раз.

Чтобы взять 11-й титул, Гинер поверил в Слуцкого — тренера, чье моджо еще предстоит доказывать, но который уже сейчас похож на Аркадьева одним качеством — зоологической интеллигентностью.

Лиссабон

Я не поехал тогда — закрутили дела, чуть ли не стало жалко денег, но, так уж и быть, надо признаваться, чего уж теперь. Финал Кубка УЕФА виделся мне бессмысленной формальностью: ясно же, что невероятное стечение обстоятельств, при котором "Спортинг" будет играть решающий матч на родном стадионе, делает шансы ЦСКА величиной едва ли не отрицательной. И до ответного гола Березуцкого все шло к тому.

Тридцать самых важных (пока) в истории ЦСКА минут характеризуют эту команду наилучшим образом, причем не только нынешнюю. Когда-то Боброву, Федотову и компании, чтобы стать чемпионами, нужно было забить в Сталинграде "Трактору" пять голов. Прижатые этой математикой к стенке, лейтенанты взяли и забили. В мае 2005-го обстоятельства так же прижали к стенке Акинфеева, Игнашевича, Карвальо, Вагнера. И способные проиграть в принципе кому угодно матч какой угодно важности, они чуть добавили — и размазали этот "Спортинг" по его полю. Ну армейцы же. Люди военные. Когда отступать уже некуда, остается идти вперед.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...