Коротко


Подробно

 "Буран"


Многоразовый "Буран" одноразового использования

       Десять лет тому назад, 15 ноября 1988 года, с космодрома Байконур отправился в свой первый (и как потом оказалось, в последний) полет советский многоразовый "космический челнок" "Буран". Как и зачем создавался советский космолет, рассказывает корреспондент Ъ ИВАН Ъ-САФРОНОВ.
       
Космическое супероружие
       В начале 1975 года на стол министра обороны СССР Дмитрия Устинова легли сверхсекретные документы, добытые в США сотрудниками Главного разведывательного управления Генерального штаба. Даже при первом прочтении материалов можно было понять, что Вашингтон приступил к разработке новейшего супероружия: это были тактико-технические характеристики, схемы и фотографии перспективной системы "Space Shuttle" — "космический челнок".
       Устинов тут же направил материалы на экспертизу в военные НИИ. Выводы ученых были неутешительны: будущий корабль многоразового использования сможет нести ядерные боеприпасы и атаковать ими территорию СССР практически из любой точки околоземного космического пространства. После доклада министра обороны на заседании Политбюро было решено еще раз проверить выводы военных в независимом НИИ. Ведь ни противоядия космическому самолету, ни аналогичного средства поражения территории противника у Москвы не было, а значит, нужно было срочно создавать нечто подобное — дабы поддержать военно-стратегический паритет с США. Но было ясно, что новая программа потребует огромных средств, и члены Политбюро, видимо, все же надеялись, что советские военные преувеличили возможности американского оружия, дабы "выбить" финансирование нового проекта.
       Однако специалисты Института проблем механики под руководством Мстислава Келдыша, проведя два исследования, подтвердили: "Американский шаттл грузоподъемностью 30 тонн в случае его загрузки ядерными боеголовками способен совершать полеты вне зоны радиовидимости отечественной системы предупреждения о ракетном нападении. Совершив аэродинамический маневр, например, над Гвинейским заливом, он может выпустить их по территории СССР".
Это и решило судьбу советского "челнока".
       
Благодатная почва
       Решение Политбюро легло на благодатную почву. Как раз незадолго до этого, в 1974 году, сменилась власть на крупнейшем советском ракетно-космическом предприятии — научно-производственном объединении "Энергия". От руководства НПО за провал лунной программы был отстранен Василий Мишин: за одиннадцать лет "Энергии" удалось "освоить" почти 10 млрд руб., но не удалось создать тяжелую ракету, которая смогла бы вывести страну на лунную орбиту (во время всех четырех испытательных пусков ракета Н1 неизменно взрывалась). На смену Мишину пришел Валентин Глушко, один из ведущих отечественных конструкторов ракетных двигателей. Тот самый, которому еще в 60-х годах Сергей Королев отказал в доверии, поставив на ракету Н1 (она начала создаваться Королевым) двигатели другого конструктора — Николая Кузнецова.
       Став генконструктором "Энергии", Глушко, естественно, начал проектировать свою лунную ракету — она предназначалась для программы освоения Луны с созданием на ней базы-поселения. Новая супер-ракета должна была выводить в космос до 100 тонн груза (то есть в пять раз больше, чем самая мощная на тот момент советская ракета "Протон"). Однако Глушко понимал, что добиться финансирования еще одной лунной программы будет крайне сложно.
       И тут как нельзя кстати пришелся американский челнок. Ведь для вывода будущего советского космолета на орбиту как раз и требовалась ракета грузоподъемностью 100 тонн.
       Поэтому, когда на заседании Совета министров Дмитрий Устинов озвучил решение Политбюро о создании советского "челнока", Глушко с готовностью откликнулся на приказ партии.
       Осенью 1976 года родилось техническое задание (ТЗ) на создание многоразовой космической системы 1К11К25 с секретным названием "Буран". Причем ТЗ впервые в истории страны подписал лично министр обороны: до тех пор оно подписывалось начальником вооружений или, в крайнем случае, начальником Генштаба. Советский шаттл предназначался "для комплексного противодействия мероприятиям вероятного противника по расширению использования космического пространства в военных целях". А уже в декабре 1976 года военно-промышленная комиссия при Совмине утвердила кооперацию разработчиков системы. Головным предприятием, как и следовало ожидать, было назначено НПО "Энергия".
       
Гиблое место
       Справедливости ради стоит отметить, что идея создания космического самолета прорабатывалась в СССР и раньше. Еще в 60-е годы над их разработкой трудились и ОКБ-155 Артема Микояна (проект "Спираль"), и ОКБ-23 Владимира Мясищева (проект "48"). Но проект "48" не заинтересовал Никиту Хрущева, а "Спираль" в конце 60-х показалась "фантастикой" (именно такая резолюция была написана на техническом проекте ОКБ-155) тогдашнему министру обороны Андрею Гречко.
       Но приобретенный тогда опыт использовали при создании "Бурана". Так, в НПО "Молния" под руководством Глеба Лозино-Лозинского, конструктора "Спирали", был создан планер, а на электромеханическом заводе им. Мясищева — кабина "Бурана". Кроме того, прежде чем приступить непосредственно к созданию планера, "Молния" построила несколько ракетопланов серии "Бор", которые были испытаны на полигоне Капустин Яр с июня 1982-го по июнь 1988 года.
       Всего же к работе над "Бураном" были подключены 1,1 млн (!) НИИ, КБ и предприятий и более 1,5 млн человек. Работать над этим проектом было престижно: ежемесячная зарплата инженера-проектировщика "Бурана", только закончившего вуз, составляла около 250 рублей, при том что простой "молодой специалист" преодолеть "денежный барьер" в 120 рублей был тогда не в состоянии.
       Монтажно-испытательные корпуса и стартовые сооружения на космодроме Байконур строил, как и положено, стройбат. Причем в основном силами выходцев из Средней Азии и Казахстана. (После распада Союза именно этот факт использовало казахское руководство, чтобы подчеркнуть значительный вклад своей республики в создание космодрома.) Стартовый комплекс на площадке #110 для тяжелой ракеты "Энергия", носителя "челнока", создавался не на пустом месте: было решено использовать то, что осталось от стартового комплекса "Раскат" для лунной ракеты Н1. Кстати, потом этот факт стал предметом горьких шуток: построенные на "гиблом" месте новые "старты" разделили судьбу предыдущих, и хотя гигантская "Энергия" дважды успешно слетала в космос (в 1987 и 1988 годах), от ее использования в конце концов отказались.
       Ради "Бурана" на Коломенском тепловозостроительном заводе были специально созданы семь тепловозов 3МУ62П, которые применялись для транспортировки ракеты "Энергия" с космолетом на стартовый комплекс.
       Для посадки орбитального корабля был создан уникальный посадочный комплекс, включавший три специально построенных посадочных полосы — аэродром "Юбилейный" собственно на Байконуре, вблизи от места старта, с самой широкой в мире шириной полосы (84 м), около Симферополя (доставшаяся Украине после распада Союза, она сейчас используется в качестве гражданского аэродрома) и близ поселка Хороль в Приморском крае (ныне заброшена), а также приспособленную взлетно-посадочную полосу новосибирского аэродрома Толмачево. Разработку самого самолета в 1976 году поручили специально созданному предприятию — научно-производственному объединению "Молния".
       Для подготовки и проведения пусков многоразовой космической системы на Байконуре Минобороны создало Третье научно-испытательное управление, численность которого составляла половину всего персонала космодрома.
       Для доставки корабля "Буран" и топливных баков ракеты-носителя "Энергия" на Байконур из-за задержки с разработкой в киевском АНТК им. Антонова огромного транспортного самолета Ан-225 "Мрия" (задержка произошла из-за того, что о необходимости создания специального самолета вспомнили слишком поздно) на заводе им. Мясищева в подмосковном Жуковском переоборудовали два стратегических бомбардировщика 3М из состава ВВС в транспортные ВМ-Т "Атлант". "Атланты" оттранспортировали на Байконур два летных экземпляра и два макета (летный и технологический) "Буранов" из Жуковского, куда с Тушинского машиностроительного завода (где и собирали "челноки") под покровом ночи (подальше от чужих глаз) их доставляли на баржах по Москве-реке. Правда, первый же рейс "Атланта" с "Бураном" "на спине" в декабре 1985 года едва не закончился трагически: один из топливных баков дал течь, и возникла вероятность пожара. Но все обошлось.
       В общей сложности к 1988 году на программу "Буран" было израсходовано около $17 млрд. То есть столько, сколько составлял официальный годовой военных бюджет СССР.
       
Отложенный финиш
       К лету 1988 года основные работы по созданию системы "Буран" были завершены. Совет главных конструкторов принял решение о запуске космолета к 71-й годовщине Октябрьской революции — 29 октября.
       И вдруг за четыре месяца до запланированной даты старта "Бурана", который космолет должен был совершить в автоматическом режиме, в Совмин пришло письмо, подписанное двумя авторитетными космонавтами — Игорем Волком и Алексеем Леоновым. Они потребовали отменить беспилотный полет "Бурана". Свою позицию два космонавта мотивировали тем, что в свой первый полет американский шаттл отправился с экипажем. К тому же они не верили в возможность успешного полета "Бурана" в автоматическом режиме. Но к "бунтарям" не прислушались.
       Тем не менее запустить "Буран" в канун годовщины Октября все же не удалось. Корабль, прикрепленный к ракете, стоял на стартовой площадке, все было готово к пуску, но свое слово сказала техника. За 51 секунду до запуска автоматика дала "отбой": несвоевременно отошла плата системы азимутального наведения ракеты-носителя "Энергия". Запуск пришлось перенести на 17 суток — на 15 ноября.
       В этот день, после двухвиткового орбитального полета длительностью 206 минут в автоматическом режиме, "Буран" благополучно приземлился, отклонившись от центра посадочной полосы всего на три метра.
       Любопытно, что "Буран" мог войти в историю под другим именем. Название корабля, к которому все уже успели привыкнуть в процессе работы над ним, употреблялось в технических описаниях, которые имели гриф "секретно", а значит, и название "Буран" автоматически тоже становилось секретным. Поскольку без названия отправлять в космос "челнок" было нельзя, возникло предложение дать кораблю "открытое" название — "Байкал". Однако Валентин Глушко отстоял название "Буран", а вот его индекс — 11Ф35 — так и остался секретным.
       Однако триумфальный полет многоразового "Бурана" так и остался единственным. Потому что он оказался никому не нужной забавой. Минобороны, проведя анализ полученных в результате полета характеристик и оценив возможности решения космолетом всего спектра первоначально стоящих военных задач, сделало вывод, что использование "челнока" в военных целях неэффективно. Тем самым военные фактически отказались от "Бурана". И хотя за ними осталась задача по обеспечению эксплуатации наземных объектов многоразовой космической системы, а также подготовки и проведения ее пусков, это уже была пустая формальность.
       После распада СССР и образования в России национального космического агентства (РКА) система "Буран" была включена в 1993 году в Федеральную космическую программу страны. Но и это была лишь отписка: в программе не было указано главного — источников финансирования эксплуатации системы. В конце 1995 года объекты системы на Байконуре покинул последний военнослужащий. РКА же, ставшее полновластным хозяином "Бурана" также избавилось от нее, передав все байконурские объекты головному разработчику — корпорации "Энергия". Та же, в свою очередь, переживает сейчас далеко не лучшие времена, и на нее одно лишь содержание этих объектов легло тяжелым грузом.
       Правда, история отечественного "челнока" не закончилась. Летом 1995 года премьер-министр Виктор Черномырдин, учитывая высокую стоимость эксплуатации системы "Энергия-Буран" дал поручение РКА подготовить проект указа президента об окончательном закрытии работ по этой системе и консервации наземных объектов. Но до сих пор проект этого указа "гуляет" по кабинетам и никак не дождется подписи Бориса Ельцина.
       
Буранный полустанок
       До сих пор стоящий в парке им. Горького один из семи образцов "Бурана" (на самом деле это макет для статических испытаний, который для полета не был предназначен) вызывает печальные вздохи ветеранов отечественной ракетно-космической отрасли и военных: макет по иронии судьбы расположен как раз напротив одного из зданий министерства обороны, только на другом берегу Москва-реки.
       Но на самом деле создание системы "Буран" было весьма сомнительным достижением. Напомним, его решили строить для сугубо военных целей — как практически неуязвимый носитель ядерных боеголовок — в ответ на намерение США развернуть подобную систему. Но Вашингтон в 1987 году отказался от идеи использовать свой "челнок" для нанесения ядерного удара по территории СССР — оказалось, что супероружие при всех его достоинствах слишком дорого даже для американского бюджета. Ведь планировалось достичь себестоимости вывода одного килограмма полезного груза на орбиту в $1 тыс., а в дальнейшем, по мере увеличения числа полетов до 100 в год,— в $100. Реально же ниже $19 тыс. опуститься так и не удалось, а сотый полет американский шаттл совершил только в этом году.
       То же самое произошло и с российским "челноком". Советские военные спустя год после своих американских коллег тоже отказались от использования многоразового корабля. Дело в том, что стоимость отправки груза на орбиту "Бураном" (которую, кстати, подсчитали уже после первого полета космолета) вдвое больше, чем на тяжелой ракете "Протон", и в шесть раз больше, чем на ракете "Союз" и одноименном пилотируемом корабле.
       Как раз "Союзы" и были реальным достижением отечественной космонавтики. Именно эти надежные и относительно недорогие ракеты и корабли и позволили СССР добиться преимущества перед сосредоточившимися на шаттлах США в освоении околоземного пространства.

Тэги:

Обсудить: (0)

Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

обсуждение