С КОНСТАНТИНОМ РАЙКИНЫМ мы разговаривали после премьеры "Гамлета" в его кабинете в Театре "Сатирикон", который раньше был кабинетом Аркадия Райкина.
— Почему артисты так хотят сыграть роль Гамлета?
— Большинство, наверное, говорит об этом только потому, что таков стереотип удачной актерской судьбы. Так сложилось, что именно Гамлета принято считать венцом. Питер Брук очень хорошо сказал: "'Гамлет' — это вершина, склоны которой усеяны трупами актеров и режиссеров, которые ее штурмовали".
— Неужели вы не мечтали о Гамлете?
— У меня все началось с кино, со Смоктуновского в фильме Козинцева. Сейчас это трудно понять, но тогда "Гамлет" стал шлягером, и девочки — девочки! — на выпускных вечерах своими девичьими голосами читали монолог "Быть или не быть". Так что благодаря фильму "Гамлет" в стране произошел небывалый взлет среднего уровня культуры людей. Я тогда еще не думал, что буду артистом. Но обезьяньи замашки у меня были всегда. И мне хотелось иногда повторить за Смоктуновским то, что он делал на экране. Странную, пронзительную интонацию фразы "но играть на мне нельзя" тогда подхватили все. Кстати, это единственное место в нашем спектакле, которое я не могу всерьез сыграть по-другому. Это уже стало частью меня. И даже потом, став актером, я эту роль не соединял с собой. Для меня Гамлетом навсегда стал Смоктуновский. Он был Гамлетом, а Гамлет для меня был им.
— Но 20 лет назад в "Современнике" вы играли Гамлета в экспериментальной работе Валерия Фокина.
— Я в той работе как бы оставался собой, в том смысле, что не создавал, как принято говорить, образ. Потом это надолго ушло из моей жизни. И только предложение Роберта Стуруа вернуло меня к пьесе. Поначалу я его идею мягко отверг. Но актерское честолюбие все равно делает свое дело: великий режиссер предлагает тебе сыграть Гамлета! Постепенно я понял, что его такая идея всерьез увлекает. А мне обязательно хотелось, чтобы Стуруа поставил у нас.
— Это правда, что вы специально летали в Буэнос-Айрес, где Стуруа ставил спектакль, для того чтобы еще раз получить его согласие работать в "Сатириконе"?
— Да. Я вообще "клеил" его как девушку, как недоступную богиню. Как это делается настоящими дон-жуанами? Положено, проводив вечером на поезд, бросаться в аэропорт и утром встречать с цветами на перроне в месте назначения. Вот я так прилетел на полдня в Аргентину, появился в репетиционном зале и как ни в чем ни бывало спросил: "Ну, так ты точно согласен?" Он был сражен: "Как? Что ты здесь делаешь?" Я в ответ: "Да ничего, так просто, приехал только спросить". И назад, в Москву. После этого ему было бы гораздо сложнее отказать мне.
— Не было идеи сыграть Клавдия? Не Гамлет, конечно, но тоже неплохая роль.
— В этом театре это было бы неправильно. Если я в этом театре выхожу на большую сцену, я должен играть главную роль. Конечно, если на главную приглашена какая-то суперзвезда, то какую-то побочную роль в качестве баловства художественный руководитель и главный артист театра сыграть может. Иначе получится флюс, перекос. Не потому, что я Бог весть что о себе думаю. Просто этот театр так отцентрован.
— Вы в последние сезоны сами поставили несколько удачных спектаклей в "Сатириконе". Тяжело ли было опять "отдаться" в чужие режиссерские руки?
— Абсолютно легко. Я сразу с собой договариваюсь: если я артист, я подчиняюсь режиссеру. У меня возникает комплекс доверия. Я просто шел за Стуруа, как теленок. Его предложения и идеи невозможно предвидеть. Все равно будет не так. Я даже не готовился заранее, не читал сцены вперед репетиций, чтобы не иметь собственного взгляда. Он хитрован, работает только лаской. Если делает замечание, то в форме извинения, как будто он виноват в том, что ему не нравится.
— Говорят, роль Гамлета меняет личность актера.
— Да. Мне иногда об этом уже говорят со стороны. Стуруа утверждает, что, по его мнению, Гамлета невозможно до конца сыграть. Актер должен иметь в себе какой-то органический набор качеств. Имитировать, симулировать их невозможно. Когда у меня спрашивали: "А какой ваш Гамлет, а какая у вас трактовка?" — мне просто смешно становилось. Но я обнаружил, что, как бы он все ни поворачивал, это находит во мне такие человеческие отклики, довольно быстро у меня возникло ощущение, что это абсолютно моя роль.
— Но все-таки трудно представить, чтобы у современного человека был конкретный жизненный опыт, сходный с изложенным в шекспировской пьесе.
— Речь не о буквальном совпадении. Смешно искать прямые аналогии. Я имею в виду иное: ощущения жизни, строй характера, какие-то главные мотивы... Моя жизнь — это преодоление. Роль отца в моей жизни огромна. Я ведь тоже принц. Я тоже сын короля. И меня всю жизнь преследует ощущение, что раз я родился в этой семье, значит, там, наверху, кто-то от меня что-то хочет. Не могло же быть случайностью, что я родился сыном Райкина.
— Мне показалось, что в этой роли вы сыграли как бы сразу несколько шекспировских ролей. Там есть мотивы и шута из "Короля Лира", и самого Лира, и злодея Ричарда III...
— Вообще-то, мне кажется, что актерская профессия — здоровая профессия. Что значит, например, сыграть негодяя? Это значит исторгнуть из себя на сцене некую скверну. Чем лучше ты играешь негодяя, подлеца — а я играл таких типов,— тем меньше шансов у тебя стать таковым в жизни. Если личностью слаба и жидка, в нее проникает что угодно. Если она богата, то она от встречи со злом закаляется и совершенствуется. В театре как на войне — плохое в человеке совсем портится, а хорошее становится еще лучше. Для взрослого, человечески зрелого артиста играть отрицательные роли полезно.
— Если бы вдруг удалось встретиться с Шекспиром и представилась бы возможность задать ему всего один вопрос, что бы вы спросили?
— Да ничего, наверное. Вот если бы я сейчас встретился с режиссером Стуруа, я бы знал, что у него спросить. И не один вопрос бы задал. Для меня в этой работе на первом месте Стуруа. А у Шекспира... Впрочем, нет, терять такую возможность было бы слишком расточительно. Я бы спросил, действительно ли Гамлет так сложен, как нам сейчас кажется, или это все придумали потомки? Он действительно так изощренно все замышлял или это все-таки был просто шлягер для матросов?