Мария Черток, директор компании "CAF-Россия":
— Вот мои вопросы: сколько денег вы пожертвовали в благотворительные фонды; сколько времени работали волонтером; помогали ли незнакомцам? И четвертый вопрос: жертвовали ли вы вещи? Тогда бы мы поднялись вверх по шкале рейтинга.
Ирина Меньшенина, директор по международному развитию Русфонда:
— Я бы спрашивала про разницу между помощью напрямую и пожертвованиями в фонды. Есть люди, отдающие вещи соседке, у которой нет денег, и есть жертвующие деньги в фонды. Я бы сфокусировала опрос на работе НКО и отношении населения к ним. Какие льготы в стране для частных и корпоративных доноров? Как власти их поддерживают? Мы бы и тут оказались в хвосте. Интересен опрос среди журналистов и сотрудников НКО.
Дмитрий Зимин, основатель фонда "Династия":
— Я бы спросил: зачем вы этим занимаетесь? Впрочем, я слишком втянут в благотворительность, и мне даже теоретически не стоит выступать в роли составителя рейтинга. Я слишком субъективен.
Елена Тополева, директор Агентства социальной информации:
— Критерии рейтинга спорные. Особенно о помощи незнакомцам. У нас как раз она развита, особенно нищим. Русские не доверяют любым организациям, в том числе благотворительным, вот и проигрываем. А Китай, где институтам верят, впереди. Я бы не стала разделять пожертвования и волонтерскую помощь. Нельзя сказать, что важнее.
Даниил Дондурей, главный редактор журнала "Искусство кино":
— Я бы спросил, скольким людям помог фонд? Важно не что ты декларируешь, а реальные излеченные дети. Я бы поинтересовался числом волонтеров в фонде: если люди верят ему, отдают силы и время, то он и вправду серьезный. А напоследок стоило бы узнать, сколько фонд привлек денег. И все.
Вячеслав Бахмин, консультант Фонда Ч.С. Мотта в России:
— Рейтинг касается не благотворительности как таковой, а только одной ее части — частных пожертвований, неорганизованной, неинституциональной филантропии. Авторов интересуют не объемы сборов, а масштабы и реализация идеи личной благотворительности. Вопросы должны быть адекватно поняты респондентами, а мне, например, не ясно, какая помощь незнакомцам имелась в виду. Помощь человеку, который ищет улицу? Помощь пожилому при переходе дороги? Поднять чемодан по лестнице — это филантропия? Для рейтинга о благотворительности в целом трех вопросов мало. Мне место России кажется заниженным. Одна из причин, может, в том, что у нас нет еще удобных условий для частного пожертвования любым человеком.
Евгений Гонтмахер, член Комитета гражданских инициатив:
— Я спросил бы об участии корпораций в филантропии. А этот рейтинг про благотворительность физлиц. В России народ бедный и нет никаких налоговых стимулов, поэтому мы на таком низком месте. Но у нас сильно развита корпоративная филантропия. Очень крупные проекты, например, у ЛУКОЙЛа и "Газпрома". Здесь мы бы точно вошли в первую двадцатку.
Геннадий Зюганов, лидер КПРФ:
— Для таких рейтингов, может, достаточно одного вопроса: как вы помогаете детям, инвалидам, старикам? Отношение к ним характеризует политику страны. Так же надо оценивать и благотворителей. Если человек помогает старикам и детям сам, без подсказки, это дорогого стоит. У нас много детдомов и домов престарелых. Государство мало им помогает, вот мы и на 130-м месте.
все ответы
rusfond.ru