"В толерантных обществах люди счастливее"

Сергей Мельников беседует с социологом Рональдом Инглхартом

Проект "Всемирное исследование ценностей" (World Values Survey) подводит итоги. Американский социолог и политолог Рональд Инглхарт, более 20 лет ведущий эту работу, рассказал "Огоньку" о том, какие ценности важны для россиян

— Чем мы отличаемся от всего мира? Неужели у россиян какие-то другие ценности, чем у европейцев, американцев?

— О жителях страны гораздо больше говорят не итоги опросов за конкретный год, а динамика ценностных изменений. Для россиян главным событием стал распад Советского Союза — образовался идеологический вакуум, случился экономический крах, и, как показывают наши опросы, россияне резко почувствовали себя несчастными. В 1999 году удовлетворенность жизнью в России достигла минимального значения, близкого с показателями африканских стран. А с 2002 года в стране начался общий рост субъективного счастья, однако этот процесс очень медленный. Дело в том, что счастливыми себя называют преимущественно молодые люди, те, кому еще не исполнилось 30 лет. А представителям старших поколений до сих пор сложно приспособиться к условиям жизни, расходящимся с их прежними идеалами, с их воспитанием. Полагаю, что эти люди никогда не смогут чувствовать себя комфортно в современном мире.

— Неудивительно, что молодые люди называют себя счастливыми, ведь молодежь и активнее, и легкомысленнее...

— Далеко не всегда молодые люди счастливее своих родителей. Во время первых наших исследований в России, в 1980-х годах, такого возрастного различия не наблюдалось. И сегодня в западных странах счастье по возрастам распределено достаточно равномерно.

В 1970-е годы я разработал концепцию постматериализма. Ее суть в том, что в западных демократиях ценности молодых людей смещаются от ценностей физического и экономического выживания к ценностям самовыражения, гражданских свобод, защиты окружающей среды... В те годы на авансцену вышло послевоенное поколение, выросшее в условиях экономического подъема. Именно оно стало поколением молодых активистов и протестующих студентов. Именно эта молодежь провозгласила: "Не доверяй тем, кому за 30". То есть тем, кто был материалистом по своим ценностям. И, в общем-то, идеалы тогдашней европейской молодежи воплотились в жизнь — западные общества стали более толерантными, стало изживать себя гендерное неравенство, да и в других областях жизни произошли перемены в сторону постматериализма. Теперь разрыва в ценностях между 30-летними и 50-летними европейцами практически не существует. Зато мы видим его в России.

— "Непоротое" постсоветское поколение может изменить облик страны?

— Вероятно. Здесь речь идет не только о России, но и об Украине, Белоруссии и даже о Китае, который, несмотря на стоящую у руля страны компартию, живет по законам рыночной экономики, соответственно меняются и ценности людей.

— И все же, в чем, помимо унылого большинства и счастливой молодежи, отличие России от Запада и других стран?

— В России наблюдается интересный парадокс: ваша страна достаточно светская, однако, в отличие от западных государств, здесь растет религиозность. Это объяснимо: после краха коммунистической идеологии образовался духовный вакуум, который необходимо заполнить.

Мы видим ренессанс как православия, так и ислама, о чем говорят и данные нашего опроса в Татарстане. Любому человеку необходима система верований. На Западе многие верят в права человека, гендерное равенство и защиту окружающей среды.

— Разве эти ценности несовместимы с религиозной верой?

— На мой взгляд, религиозные люди склонны поддерживать бытующий жизненный уклад. Именно они всегда были столпами существующего социального и политического порядка. При этом сторонники эмансипации и либерализации вовсе не обязательно являются атеистами, но их тяга к изменению существующего порядка, как правило, не базируется на религиозных ценностях. Хотя, разумеется, истории известно и обратное — например, Мартин Лютер Кинг.

— Кстати, кто счастливее — верующие или нерелигиозные люди?

— Есть два пути к субъективному счастью: один из них связан с традиционными религиями. Другой — с достижением благосостояния. Знаете ли вы, что наиболее счастливыми людьми в мире являются датчане и шведы? Дания и Швеция — страны, где преобладают светские ценности и стремление к самовыражению. Лидерство этих стран указывает: даже суровые климатические условия не влияют на ощущение себя счастливым. А ведь и Дания, и Швеция расположены в схожих с Петербургом широтах, однако жители этого российского города счастливы меньше.

— Почему вы исследуете ценности внутри конкретных обществ? Ведь современный человек — космополит, а границы национальных государств с каждым днем кажутся все более размытыми.

— Ценности высокообразованного американца гораздо ближе к ценностям необразованного американца, чем к ценностям высокообразованного европейца. Для формирования общих ценностей исключительно важно единое культурное наследие, характерное для людей одной нации. При этом очевидно: да, мир глобализируется. Но глобализация всегда накладывается на культурное наследие.

— В России распространена точка зрения, что у нас "особый путь", а сама страна не готова к демократии. Это так?

— Могу лишь сказать, что путь России в XX веке — это путь величайших трагедий и величайшего невезения. Из-за этого в вашей стране сильны авторитарные традиции, которые и сегодня выражаются в бюрократизме, такого я не встречал ни в одной другой стране, где мне приходилось жить. Кроме того, в России ценности самовыражения преобладают над ценностями выживания лишь у части молодежи, но, если экономическая динамика сохранится, то в скором времени первые станут преобладающими.

Либерализация — это долгосрочный мировой тренд, и в каком-то смысле Россия ему уже следует. Конечно, я не настолько наивен, чтобы утверждать, что в один прекрасный день во всем мире утвердится демократия, но в современном постиндустриальном обществе только демократия способна эффективно мобилизовать существующие ресурсы. Только в рамках демократии можно осуществлять инновации при разработке компьютерных программ и проведении генетических исследований, а также отвечать на другие вызовы прогресса. С ними невозможно справиться бюрократическими методами — если у вас четко расписаны планы на будущее, то никакой прогресс невозможен. Бюрократия эффективна только в устаревшем индустриальном обществе.

— Других сценариев для мира вы не видите? Возможна ли "исламская альтернатива" либерализации?

— Действительно, между исламским и западным миром существует огромный ценностный разрыв, однако не стоит забывать о том, что демократически настроенная молодежь была движущей силой "арабских революций". И не беда, что общество отторгло ценности этой молодежи, сделав дальнейший выбор в пользу традиционных ценностей, как это случилось в том же Египте, в рамках конкретного общества ценности меняются постепенно. Богатые нефтью страны Персидского залива также не спешат идти по пути модернизации и секуляризации. Их логика понятна: любые модернизационные изменения болезненны. Но эти изменения неизбежны, поэтому ставка на традиционализм и на продажу нефти — решение, эффективное лишь в краткосрочном периоде.

— То есть единственное направление движения — в сторону постматериалистских ценностей?

— По крайней мере, это единственное перспективное направление. Вообще, защита патриархального общества стоит на необоснованных допущениях. Чем же общество с гендерным неравенством эффективнее и лучше общества с гендерным равенством? Наши замеры показывают, что во втором типе обществ мужчина чувствует себя более расслабленно и более комфортно, чем в первом, так как многие дела и заботы перекладываются на женщин. А в толерантных обществах люди счастливее, чем в нетолерантных: в обществах, не отличающихся терпимостью, страдают как угнетаемые, так и угнетатели, которые постоянно находятся в состоянии злобы и раздражения. Лично я убежден в том, что человеку свойственно расти, развиваться и преодолевать общественные предрассудки.

Беседовал Сергей Мельников

Ценностный специалист

Визитная карточка

Рональд Инглхарт родился 5 сентября в 1934 года в городе Милуоки (США). По образованию политолог: в 1962 году окончил магистратуру Чикагского университета, затем получил степень PhD. C 1970 по 1990 год — исследователь в проекте "Евробарометр" — мониторинге общественного мнения стран ЕС. В 1990 году утвержден руководителем проекта Всемирного исследования ценностей (стартовал в 1981 году). Опросы и интервью в рамках проекта проходят с пятилетней периодичностью в 78 странах мира и с привлечением многих организаций. В 2010 году — научный руководитель Лаборатории сравнительных социальных исследований НИУ ВШЭ (Санкт-Петербург).

Приглашенный исследователь в 12 странах, консультирует ЕС и Госдеп США.

Среди наиболее известных научных работ: "Мирная революция" (1977), "Культурный сдвиг в развитом индустриальном обществе" (1990), "Сакральное и секулярное: религия и политика в современном мире" (2004). В 2011 году получил премию Юхана Шютте за достижения в области политических наук, самую престижную академическую награду для политологов.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...