Борьба со здравым смыслом

К героям публикации "Власти" о поморском движении (см. N23 от 11 июня) пришли с обыском сотрудники ФСБ. Олесю Герасименко эта история заставила задуматься об особенностях обратной связи в вертикальной реальности.

В начале лета я провела неделю в командировке в Архангельске: ходила через лес в деревни, читала северные сказки, любовалась резными наличниками. О крае мне рассказывали чиновники, ученые, председатели колхозов. Все они назвали себя поморами и сходились в одном: край стратегический, граница, освоение Арктики; в нем нужно не только рубить лес и копать алмазы, но и промыслы развивать, и в культуру вкладываться, и деревни поддерживать — на языке стратегий развития регионов, не терять национальную идентичность перед лицом международного сообщества. Один из моих собеседников, директор Поморского института коренных и малочисленных народов Иван Мосеев, с гордостью показывал мне подарочный кибас, аналог подковы на счастье,— гладкий камень, оплетенный берестой, в кругу из можжевеловой ветки. Мосеев придумал сделать это грузило поморским сувениром. Еще он выпустил словарь "поморьской говори" и был редактором сборника поморских сказок. На дне города, 24 июня, он дарил эту книжку главам города и области, подписывая их "мэру столицы Поморья" и "губернатору Поморья",— на фотографиях оба улыбаются и довольны. Редакция "Власти" в это время получала комплименты от знакомых чиновников и депутатов по поводу удачно выбранной темы и интересного материала, из которого "можно узнать, чем живет страна".

Но уже на следующий день, утром 25 июня, к Мосееву ворвались сотрудники ФСБ: напугали детей, изъяли его ноутбук, ноутбук его жены, компьютеры детей, флеш-карты, диски, архивные материалы, документы. Спрашивали, часто ли Мосеев бывает в Норвегии, проверяли загранпаспорт. Силовики пришли с обыском в рамках уголовного дела по статье "Экстремизм". Поводом стали комментарии к статье в интернет-издании "Эхо Севера" о поморском движении, оставленные якобы из квартиры Мосеева. В частности, в интернет-дискуссии некто под ником Помор бросил оппоненту реплику: "Что ты с нами сделаешь? Вас миллионы быдла, а нас 2 тысячи людей". Неустановленное лицо, говорится в материалах уголовного дела, писало данные строки "с умыслом возбуждения ненависти к отдельной национальной группе "русские" из личной неприязни к лицам данной национальности". Мосеев говорит, что комментариев не писал. Ему, правда, обвинений не предъявили, но и как свидетеля еще не допрашивали — просто перепугали семью, забрали всю технику и уже месяц не возвращают. Мосеев отвечает на мои письма с чужого компьютера и говорит, что репортаж о поморах во "Власти" стал последней каплей, после которой развернулась полноценная борьба с поморским "сепаратизмом" и "экстремизмом": "Когда я прочитал вашу статью, сразу сказал жене и друзьям, что надо ждать самого худшего. Мы живем в провинции, и репрессии здесь проходят без столичного шума, человека можно уничтожить так, что никто и не заметит. Ничего экстремистского я нигде никогда не писал, денег от норвежцев и Госдепа США не получал. Меня преследуют за мою общественную и профессиональную деятельность по защите коренных малочисленных народов Севера. Другой причины нет".

Вот чем плоха история Мосеева. Своими "этнофутуристическими проектами" он привлекает внимание к болевым точкам области: плохим дорогам, захваченным рейдерами деревням, неблагоустроенным портам — заботится о своей земле и хочет жить на ней лучше, чем сейчас. В Москве об этом внимательно читают и вроде даже готовы помочь. Но когда "сигнал" доходит до местного уровня силовой вертикали, Мосеева вместо "патриота" называют сепаратистом и решают проблему возбуждением очередного дела по 282-й статье.

Члены поморского движения стали такими же заложниками политического устройства, как и федеральные чиновники. Те узнают о ситуации на местах из выхолощенных докладных записок и потому рады любой информации, идущей в обход вертикали. Но эти каналы тут же обрубаются силовиками на местах.

Так вышло и с Болотной площадью. Большинство митингующих не собиралось записываться в бомбисты и брать с разбегу Кремль, как не планировал Мосеев вывод региона из Российской Федерации. Одни говорили о вбросе голосов на участке, другие устали давать взятки, третьи волновались о застройке парка. Но сейчас говорить с несогласными отправлены полицейские и следователи, которые обращаются с ними так, будто одни уже закупили винтовки, а другой подписал договор о продаже Архангельской области Норвегии. Вместо спокойного разбора претензий горожан начинается зачистка.

Но чем больше пугать народ полицией, тем злее он становится — это доказано опытом 6 мая, когда ошарашенные выставленной на Большом Каменном мосту армией люди с криками "Они сейчас начнут стрелять!" пошли прорывать оцепление. Аресты, обыски, штрафы загоняют в подполье не только радикальных оппозиционеров, но и людей, которые хотели, чтобы им отремонтировали дорогу до дачи. О том, кто через год выйдет из этого подполья, не возьмется гадать ни один журналист.

Олеся Герасименко

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...