Генеральный директор ЧАЭС СЕРГЕЙ ПАРАШИН в беседе с корреспондентом Ъ АЛЕКСАНДРОМ Ъ-ПИВОВАРОВЫМ заявил, что процессы внутри саркофага практически не контролируются.
— Как долго саркофаг сможет продержаться при нынешнем режиме его эксплуатации?
— Точно спрогнозировать момент разрушения невозможно. Важно другое — уже сейчас нельзя гарантировать обратное, то есть то, что авария не произойдет. Существует опасность обрушения верхней кровли укрытия. Мы ведем контроль состояния и самих конструкций перекрытий, и стен, на которые те опираются. Подвижек нет, но наблюдаются сильная коррозия металлических элементов и ослабление бетона. Старение происходит быстрее, чем проводятся работы по стабилизации объекта, и мы должны быть готовы отреагировать на худшее в любой момент.
— Ну а если предположить самый неприятный сценарий, что может произойти?
— Выброс радиоактивной пыли, находящейся внутри укрытия.
— Насколько верны слухи о трещинах, дырах и щелях в саркофаге?
— Это не трещины, а щели, возникшие еще во время монтажа металлических перекрытий. Напомню, что работа эта проводилась в условиях высокого радиационного фона, потому пришлось вести монтаж специальными кранами с применением систем дистанционного управления. Поэтому металлические конструкции устанавливались с зазорами. Мы приняли решение эти щели специальными составами закрыть. В принципе пока укрытие достаточно герметично, но осадки все же проникают внутрь. Новообразованных трещин во вновь созданных конструкциях нет.
— Насколько высок радиоактивный фон вокруг саркофага?
— Не превышая допустимую для персонала дневную дозу облучения, на поверхности самого укрытия можно находиться не более одной минуты. Люди там могут работать по специальным программам.
— Удается ли контролировать процессы, которые идут внутри объекта сейчас?
— В незначительной степени.
— Если представить себе некий объем информации, необходимый для контроля над ситуацией, то какую его долю вы получаете?
— Много меньше половины.
— Что нужно сделать, чтобы довести вашу информированность до близкой к 100% степени?
— Главное сейчас — реализовать совместный со странами Запада план стабилизации саркофага. Он стоит $750 млн. В первую очередь речь идет об увеличении объемов получаемой информации, которая необходима для анализа. Затем нужно укрепить конструкции старого укрытия. Завершит процесс стабилизации возведение второй оболочки — легкой сводчатой конструкции, которая накроет нынешний саркофаг. Внутри нее можно будет работать, как в цеху. Кроме того, создание легкой оболочки позволит избежать распространения радиоактивного загрязнения в случае обрушения конструкций старого саркофага. В ней же можно будет приступить к разборке старого укрытия.
— Разборка саркофага — это и есть конечная цель?
— Не только сама разборка. Нужно рассортировать радиоактивные отходы и разместить их в контейнерах. В контейнерах будут размещены датчики, которые позволят получать достоверную информацию о состоянии останков четвертого реактора, что позволит полностью контролировать ситуацию.
— А существует ли технология разборки?
— В этом вся проблема. Технологии, позволяющей решить эту проблему без переоблучения персонала, сейчас нет. В Украине для сотрудников АЭС установлена допустимая годовая доза в 2 бэра. Если делать все вручную, потребуется минимум миллион человек — ясно, что на это пойти нельзя. Технология разборки еще только должна быть разработана в рамках упомянутого международного проекта.