Салон "Дизайн и реклама" в ЦДХ
Реклама превращает авангард в конфету
В Центральном Доме художника на Крымском валу проходит выставка "Дизайн и реклама", уже четвертая по счету. Каждый год ее престиж увеличивается, а сама акция приобретает все больший размах, приближаясь к грандиозному действу. На этот раз в выставке приняли участие 175 дизайнерских фирм. Все вместе создает убедительную картину успеха отечественного дизайна.
Рынок рекламного дизайна сложился и устоялся почти как рынок колбасных изделий. В терминах искусства колбаса — изделие каноническое, здесь возможны малые изменения в рамках устойчивого типа. Так же и рекламный дизайн: все производят примерно одно и то же, различия — в мелочах. Добавим сюда бытовую идиосинкразию, которую испытывает к рекламе нормальный обыватель. То есть безумное количество, безумное пространство, безумная толкотня — и все вокруг рекламы, от которой и так того гляди тронешься. Первое впечатление — неприятное.
Но так продолжается недолго. Объект дизайна — не произведение искусства, но часть вещного мира. И воспринимаются объекты выставки не в режиме внимательного всматривания в каждый сюжет, но в режиме "фланирования по визуальному ряду". Вдруг ловишь себя на мысленном удовольствии от этого фланирования. Перед тобой предметная среда, в которой нет провалов.
На подходе к ЦДХ располагается Парк искусств со свезенной туда тоталитарной скульптурой, сваленной пополам с нонконформистской. Этот арт валяется среди ям коричневой глины, из которых торчит арматура — черви электрических кабелей. Вот это — привычный режим восприятия предметной среды в России. А рядом, на выставке, предметная среда, в которой над каждым квадратным сантиметром визуального поля работал художник. Не гений, а просто профессиональный дизайнер, который все расставил правильно и со смыслом.
Когда возвращаешься в Москву из Европы, то некоторое время мучит именно предметная среда: поверхности дорог, стен, земли в газонных резервуарах — все то, что составляет цивилизацию. На этой выставке возникает ощущение, что попал в цивилизованный мир. И главное впечатление от нее — отсутствие русской провинциальности. Не в смысле громких имен, а в смысле среднего слоя такая выставка могла быть где угодно в цивилизованном мире.
Бродский в нобелевской лекции говорил, что настоящая трагедия — это не когда погибает герой, а когда погибает хор. Здесь нет героев, зато хор очень сильный. И отсюда — второе после цивилизованности впечатление от выставки. Здесь можно найти все направления искусства ХХ века. Хотите постмодернизм — пожалуйста, календарь ОНЭКСИМ-банка бюро "Агей Томеш" с компьютерными картинами в стиле старой музейной живописи или "Август Борг" с Вермеером. Хотите дадаизм — агентство "Власта" встречает вас манекеном голого фотографа, член коего заменен фотоаппаратом с гигантским объективом-телевиком. Хотите боди-арт — "Принт спейс" предлагает плакат с отвратительной головой, на которой выбрит крест в круге. И так далее.
Дизайн потребляет открытия любого авангарда, но при этом радикально их трансформирует. Скажем, фирма "ОМИС" встречает гигантским плакатом, на котором изображен один глаз. Эта тема имеет свою долгую историю в искусстве. Глаз был одним из главных масонских знаков. Архитектор Клод Леду, "авангардист" конца XVIII века, использовал изображение такого гигантского глаза как воплощения человеческого ничтожества перед высшими законами бытия. "Андалузский пес" Бунюэля — культовый фильм сюрреализма — известен кадром взятого крупным планом глаза, который режут бритвой. В "Великом Гетсби" Фицджеральда огромный глаз появляется в пустыне как "логотип" тотальной бессмысленности всех символических кодов. И вот на выставке рекламы — тот же самый глаз. Без всяких подтекстов. Просто — "Увидел? Запомни! 'ОМИС'"
Искусству ХХ века присущ пафос отрицания. Радикальная трансформация, которую совершает дизайн, заключается в том, что негативный прием переводится в позитив общества потребления. Скажем, панковское "антиискусство" — отвратительные бритые головы, разрисованные лица, все перверсии "тела страдающего" — становится отличным ходом для рекламы среди молодежи. Если мир тебе отвратителен, если твои предки — уроды, если ты ненавидишь свое тело — покупай RC-колу, это твой напиток!
Сам тип существования современного искусства — это код героя. В России — героя трагического, с обществом борющегося и им побеждаемого. Здесь — все наоборот. Это — версия современного искусства, полностью инкорпорированного обществом. И это поразительно.
ГРИГОРИЙ Ъ-РЕВЗИН
В Центральном Доме художника на Крымском валу проходит выставка "Дизайн и реклама", уже четвертая по счету. Каждый год ее престиж увеличивается, а сама акция приобретает все больший размах, приближаясь к грандиозному действу. На этот раз в выставке приняли участие 175 дизайнерских фирм. Все вместе создает убедительную картину успеха отечественного дизайна.
Рынок рекламного дизайна сложился и устоялся почти как рынок колбасных изделий. В терминах искусства колбаса — изделие каноническое, здесь возможны малые изменения в рамках устойчивого типа. Так же и рекламный дизайн: все производят примерно одно и то же, различия — в мелочах. Добавим сюда бытовую идиосинкразию, которую испытывает к рекламе нормальный обыватель. То есть безумное количество, безумное пространство, безумная толкотня — и все вокруг рекламы, от которой и так того гляди тронешься. Первое впечатление — неприятное.
Но так продолжается недолго. Объект дизайна — не произведение искусства, но часть вещного мира. И воспринимаются объекты выставки не в режиме внимательного всматривания в каждый сюжет, но в режиме "фланирования по визуальному ряду". Вдруг ловишь себя на мысленном удовольствии от этого фланирования. Перед тобой предметная среда, в которой нет провалов.
На подходе к ЦДХ располагается Парк искусств со свезенной туда тоталитарной скульптурой, сваленной пополам с нонконформистской. Этот арт валяется среди ям коричневой глины, из которых торчит арматура — черви электрических кабелей. Вот это — привычный режим восприятия предметной среды в России. А рядом, на выставке, предметная среда, в которой над каждым квадратным сантиметром визуального поля работал художник. Не гений, а просто профессиональный дизайнер, который все расставил правильно и со смыслом.
Когда возвращаешься в Москву из Европы, то некоторое время мучит именно предметная среда: поверхности дорог, стен, земли в газонных резервуарах — все то, что составляет цивилизацию. На этой выставке возникает ощущение, что попал в цивилизованный мир. И главное впечатление от нее — отсутствие русской провинциальности. Не в смысле громких имен, а в смысле среднего слоя такая выставка могла быть где угодно в цивилизованном мире.
Бродский в нобелевской лекции говорил, что настоящая трагедия — это не когда погибает герой, а когда погибает хор. Здесь нет героев, зато хор очень сильный. И отсюда — второе после цивилизованности впечатление от выставки. Здесь можно найти все направления искусства ХХ века. Хотите постмодернизм — пожалуйста, календарь ОНЭКСИМ-банка бюро "Агей Томеш" с компьютерными картинами в стиле старой музейной живописи или "Август Борг" с Вермеером. Хотите дадаизм — агентство "Власта" встречает вас манекеном голого фотографа, член коего заменен фотоаппаратом с гигантским объективом-телевиком. Хотите боди-арт — "Принт спейс" предлагает плакат с отвратительной головой, на которой выбрит крест в круге. И так далее.
Дизайн потребляет открытия любого авангарда, но при этом радикально их трансформирует. Скажем, фирма "ОМИС" встречает гигантским плакатом, на котором изображен один глаз. Эта тема имеет свою долгую историю в искусстве. Глаз был одним из главных масонских знаков. Архитектор Клод Леду, "авангардист" конца XVIII века, использовал изображение такого гигантского глаза как воплощения человеческого ничтожества перед высшими законами бытия. "Андалузский пес" Бунюэля — культовый фильм сюрреализма — известен кадром взятого крупным планом глаза, который режут бритвой. В "Великом Гетсби" Фицджеральда огромный глаз появляется в пустыне как "логотип" тотальной бессмысленности всех символических кодов. И вот на выставке рекламы — тот же самый глаз. Без всяких подтекстов. Просто — "Увидел? Запомни! 'ОМИС'"
Искусству ХХ века присущ пафос отрицания. Радикальная трансформация, которую совершает дизайн, заключается в том, что негативный прием переводится в позитив общества потребления. Скажем, панковское "антиискусство" — отвратительные бритые головы, разрисованные лица, все перверсии "тела страдающего" — становится отличным ходом для рекламы среди молодежи. Если мир тебе отвратителен, если твои предки — уроды, если ты ненавидишь свое тело — покупай RC-колу, это твой напиток!
Сам тип существования современного искусства — это код героя. В России — героя трагического, с обществом борющегося и им побеждаемого. Здесь — все наоборот. Это — версия современного искусства, полностью инкорпорированного обществом. И это поразительно.
ГРИГОРИЙ Ъ-РЕВЗИН