Вещное безмолвие

"Брутто" Александра Повзнера в галерее XL

Выставка современное искусство

После персоналки в руинах бумажного завода (он же — арт-центр ПRОЕКТ FАБRИКА) молодой скульптор Александр Повзнер попадает в высшую лигу отечественного искусства с дебютом на "Винзаводе". Рассказывает ВАЛЕНТИН ДЬЯКОНОВ.

"Брутто" напоминает не персональную выставку одного художника, а парк скульптур в духе спланированного великим постмодернистом Филипом Джонсоном сада при Музее современного искусства в Нью-Йорке. Трудно поверить, что все эти объекты сделаны одним человеком. Иной бы взял прием и растиражировал его в десятке скульптур. Повзнер с легкостью переключается между материалами и языками. В одной инкарнации он примитивист, наследник Джакометти и Пикассо, в другой — последователь сюрреалистов и конкретно Мерет Оппенхайм, одевшей чашку, ложку и блюдце в меха. Для местного контекста такая всеядность в новинку, как, впрочем, и особое отношение к вещи, в которой Повзнер с легкостью обнаруживает скульптурные качества. В русском авангарде не было ничего похожего, и самым близким аналогом реди-мейда остается стеклянный глаз вождя футуристов Давида Бурлюка, который иногда вынимался владельцем для пущего эпатажа. Советский андерграунд вещь как форму тоже не воспринимал: объекты вписывались в романные повествования о быте коммуналок и повсеместном проникновении идеологии.

Повзнер всячески изгоняет из своих работ любой намек на ремесленный труд и стилизацию. Его скульптуры выглядят как результат загадочных, но естественных процессов. Промышленные материалы демонстрируют повадки флоры и фауны. Работы Повзнера — антиподы охотничьих трофеев, всех этих чучел медведей, лосей и лис. Таксидермисты стараются оживить мертвую плоть, но всем понятно, что дикие звери не представляют угрозы. Повзнер работает с обычными предметами, которые под его чутким руководством демонстрируют необыкновенную прыть. Стальные трубки разрастаются ветвями и превращаются в трехмерную схему снежинки. Из ржавой батареи, как цветок на ветке, вырастает ярко-алая занавеска. Драматически выстроенный свет усиливает ощущение прогулки на природе. Галерея погружена во тьму, из которой прожекторы, как лучи солнца сквозь ветки, точечно выхватывают скульптуры.

У объектов нет названий и поясняющих текстов. "Брутто" — это редчайший в русском искусстве случай, когда концептуальные костыли художнику без надобности. (Другое исключение из правил — Ирина Корина, тоже, кстати, работающая с XL.) Смысл работ постигается интуитивно, методом проб и ошибок, а ошибки возникают обычно в результате слишком буквального прочтения. Прямых отсылок к истории искусства в "Брутто" не найти, но при желании можно увидеть в объектах пересказ монументального ваяния от античности до сталинского ампира на языке товарного изобилия столичных супермаркетов. В центре галереи высятся башни из офисных кулеров, телефонов и чайников, покрытые пластиковой пленкой, имитирующей гранит. Композиция напоминает фонтан "Дружба народов" на ВДНХ. Этот памятник единению разнообразных наций под крылом советской империи, как и скульптура Повзнера, находится в смысловом центре усадьбы-переростка на службе пропаганды. Повзнер создает монументалку для демократичного пространства галереи, белого куба без архитектурной истории, наследника музея и современника офиса. В центре круга тотемов висит войлочный колокол объемом раза в полтора меньше символа российской государственности из Московского Кремля. Кажется, будто конторские принадлежности собрались под покровом ночи на ритуальный сход вокруг мягкого колокола, который становится символом вечного молчания вещей.

В углу за лестницей стоит белый диван, пронзенный тремя стрелами, напоминая одновременно и библейский рассказ о святом Себастьяне, и сцену из оттепельного фильма "Шумный день", в которой герой Олега Табакова в приступе ненависти к мещанству рубит саблей родительскую мебель. А может быть, диван у Повзнера как дикое животное. Недаром шопинг постоянно сравнивают с охотой. В любом случае найти в товарном изобилии эстетику без того, чтобы скатиться в пародию или критику общества потребления,— нелегкая задача, с которой художник справляется шутя, но без карикатурности, характерной для многих практиков современной скульптуры.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...