Антон Уткин — наиболее реальный претендент на русского "Букера-97"
Из дома вышел человек с дубинкой и мешком и в дальний путь, и в дальний путь отправился пешком. Отправился он во вторую треть русского литературного XIX века, а вот по какой надобности — вопрос вопросов, на который мы здесь выберем самый простой ответ.
Отправился потому, что любил процесс скольжения пера по бумаге (пальцев по клавиатуре компьютера). Честно говоря, рецензировать громадное (еще в "Новом мире", слава Богу, сокращенное) произведение Уткина — тяжелая задача, ибо все его достоинства (недостатки, точнее) видны из публикуемого фрагмента.
Вряд ли стоит пересказывать тяжеловесный, отягощенный провинциальными офицерскими томлениями и неуклюжей мистикой сюжет "Хоровода". Юность и возмужание (под обязательные изливы шампанского) русского офицера, упорно называемого словом "я". Традиционное для той эпохи гадание цыганки. Семь миллионов эпизодических персонажей. Все до единой внешние, поверхностные приметы времени. Точнее, то, что нынешнее культурное сознание считает приметами того времени. И подагрического, в боях поседелого дядюшку. И непременное, ассоциирующееся с Пушкиным, странное предсказание. И темный разгул (после Пушкина пили куда круче, чем до него, сие верно замечено). И бутафорскую военно-провинциальную Россию в духе рязановского фильма "О бедном гусаре замолвите слово". И мохнатый шмель на душистый хмель.
Вряд ли стоит пересказывать, ибо в сюжете этом нет ни грана, ну ни зернышка смысла, за исключением того, что сам собой содержится в прошловековой литературе. Если излагать его всерьез, с расстановкой, вы не оцените его и в половину выеденного яйца; проблема-то не в сюжете — в манере. Коли не считать смыслом простительное самодовольство юного автора от того, как здорово он умеет стилизовать Бестужева-Марлинского. И Местужева-Барлинского также. Впрямь здорово. Благо к оригинальным произведениям Бестужева и авторов его круга сегодня вряд ли кто соберется прикоснуться.
Итак, добавить к приведенному здесь фрагменту романа, опубликованного в трех номерах некогда лучшего ежемесячника Страны Советской (подобного пространства в те времена здесь, помнится, не всякий корифей удостаивался), попросту нечего.
Весь громадный текст столь же претенциозен, намекает на нечто столь же философское и столь же ползуч. Зачем и чего ради, главное, было его составлять? Отношение к словесности как к ежедневной натирке полов. 2,5 кв. метра паркета надраил — 25 страниц тексту написал. И то, и второе одинаково качественно. Поймал чужую интонацию — и несешься, покачиваешься на ее мощных волнах. Так можно том хоть в две тысячи страниц сочинить. (И сочиняют же!)
Страшная вещь: миллиарды печатных знаков без единой причины их напечатать, кроме одной-единственной причины: напечатать их. Здравствуй, брат, писать очень легко — вот девиз теперешних серапионовых братьев.
Оказывается, для того, чтобы написать роман, не требуется особого мировоззрения. Оно излишне. Важнее нащупать где-нибудь в семейной библиотеке пожелтелый том, выдержанный в импозантной манере.
Мальчики, очарованные постпушкинской прозой минувшего века, существовали всегда и всегда загружали своими экзерсисами нижние ящики письменного стола. Гораздо любопытнее новейшая приверженность столичных и провинциальных литературных журналов (за исключением, наверное, "Знамени") к подобного рода опусам. Гораздо интереснее, что уважаемое и изысканное русское букеровское жюри нынешнего года, прельщенное неподдельностью целиком поддельной манеры, вставило тексты Антона Уткина и Дмитрия Липскерова (который все-таки немного интереснее, но и звероватее, потому что упоен не Марлинским, а Гарсиа Маркесом) в шорт-лист.
Похоже, вслед за половодьем чернухи в литературную моду входит разлив гладкописи. Наподобие чесания пяток: медицинской пользы никакой, зато до чего приятно.
Мы не говорим, что чтение романа Уткина совершенно бесполезно; приводя лучший, по-видимому, его отрывок, мы хотим сказать, что роман "Хоровод" необходимо читать. Только в том случае, если вы хотите жить в глубоком прошлом. А чего среди нас, новых или старых русских, не бывает. И, может быть, кто-нибудь из любителей старины, которому неохота рыться в собственных старых шкапах (или у кого их — вот ужас — нет), на Уткина по-настоящему западет.
БОРИС Ъ-КУЗЬМИНСКИЙ
Антон Уткин. Хоровод. Роман. "Новый мир" #9-11, 1996