Десять лет назад в нашем обществе произошла бархатная революция. Сексуальная. Но вместо подлинной свободы она принесла новые предрассудки.
Фраза "любовь не вздохи на скамейке" стала крылатой не за счет своих поэтических достоинств, а благодаря близости правде жизни. До революции (здесь и далее имеется в виду революция сексуальная) фраза эта неловко, но все же формулировала претензии к массовому идеалу любви. Идеал этот был романтическим, почти платоническим. Не то чтобы дореволюционное общество и старая культура осуждали чувственную сторону любви, они просто не терпели ее описаний. Пестовалось внешнее целомудрие.
Эту практику долго и вдохновенно осуждали упорно реабилитирующие плоть послереволюционная пресса и экспортный кинематограф. Женские журналы, эротические триллеры, новое культовое кино, дамские романы и образ жизни рок-кумиров скоро уничтожили прежнее постыдное ханжество и начали настойчиво прививать обществу новые идеалы. Как и раньше, идеалы оказались далеки от жизни. Революционная фраза как обычно взывала к несбыточному.
Образ всегда готового пламенного любовника сменил в массовом сознании образ просто очень хорошего человека. И того, и другого, как известно, найти не легко. Оба героя любви, и старой, и новой, должны обладать исключительными качествами, один — нравственными, другой — физическими. И каждый требует от спутницы жертв.
Хороший производственник и честный человек хотел от жены терпения. Занятый своими общественными подвигами, он не мог уделять ей много внимания. И она вечно ждала. Работала, много читала, воспитывала детей, помогала маме. Но все одна и одна. Образ женщины у окна — главная тема дореволюционного искусства.
Современный герой-любовник занимает все время своей подруги. Его подвиги без нее просто невозможны. И не остается минутки даже на самое необходимое — на поддержание физической формы и самообразование. Например, на изучение статьи "Все о ягодицах" в популярном женском журнале. Не говоря уж о воспитании детей, карьере и помощи маме. Пенелопой быть не сладко, но и героиня "Девяти с половиной недель", вспомните, в конце концов не выдержала повышенных эротических требований.
Конечно, для окрепшего морально и физически человека популярные идеалы — блеф и кино — не синоним жизни. Он сам знает, что ему нужно. Но есть интеллектуально незащищенные слои населения. Например, романтически настроенные девушки. Эти ангельские создания вдохновляются не материнскими увещеваниями, а мифами. И жаждут от жизни чего-то идеального — то вечной любви, то непрерывного оргазма. А получают в конце концов нечто до обидного прозаическое, вроде "Завтра ехать в Елец в третьем классе ... с мужиками, а в Ельце образованные купцы будут приставать с любезностями". Нина Заречная — вечный символ утраченных девичьих иллюзий.
Девушки и юноши — потенциальные жертвы сексуальной революции, провоцирующей их, как и революции социальные, жить на пределе физических возможностей. Правда, самые дерзкие из молодых не хотят мириться с навязанными идеалами. И если их отцы отвечали на дореволюционное пуританство нонконформистской свободной любовью, то прогрессивное новое поколение эпохи всеобщей сексуальной озабоченности вновь выбирает романтическую любовь и вздохи на скамейке.
Когда же в конце концов разорвется этот порочный круг и наше общество придет к подлинной толерантности? Когда же любое сексуальное меньшинство сможет жить спокойно, не доказывая никому права выбирать свой способ естественной любви? И я имею в виду не любовь мужчины к мужчине или женщины к женщине. Здесь как раз наблюдаются успехи. Я говорю о совершенно других категориях, о верных мужьях и женах, о равнодушных к сексу, о принципиальных девственниках (среди них, к слову, был Эммануил Кант, воздержание которого никак не повлияло на его интеллектуальные способности), о ханжах, старых девах, о православных парах, добровольно подчиняющих свои супружеские отношения церковному календарю.
Придет ли время настоящей сексуальной свободы от любых навязанных извне идеалов?
ОЛЬГА Ъ-КАБАНОВА