Победив в пяти турнирах Golden League, 23-летняя прыгунья в длину Татьяна Котова из Барнаула оказалась первой российской легкоатлеткой, ставшей лауреатом самой престижной серии Гран-при Международной легкоатлетической федерации (IAAF). По ее итогам она получила 10 кг золота из 50 стоявших на кону. Тем не менее ТАТЬЯНА КОТОВА, с которой встретилась корреспондент "Коммерсанта" ВАЛЕРИЯ Ъ-МИРОНОВА, вовсе не считает, что уже выполнила в сезоне свою задачу-максимум. На Олимпиаду в Сидней зимняя чемпионка мира-99 снова едет за победой, хотя и не признает себя в прыжках в длину абсолютным лидером.
— Какая-то вы уж чересчур спокойная и доброжелательная. Неужто кусок золота не вскружил вам голову?
— Дело не в золоте, а в самоутверждении. Деньги, как говорится, мусор. А уж когда их много, очень тяжело научиться ими пользоваться. Впрочем, ни этого золота, ни денег я в руках еще не держала. Получу на финале Гран-при IAAF 5 октября в Катаре. Что касается самоутверждения, которое я по-прежнему ставлю во главу угла всей своей карьеры, то ничего выше золотой олимпийской медали для меня как не было, так и нет. Поэтому я постаралась на следующий же день после победы в Golden League в Берлине забыть о ней и начать, как говорится, с чистого листа.
— Как вы думаете, много у вас врагов образовалось с выигрышем 10 кг золота?
— Без понятия. А вообще завистливых людей очень много. Но я всегда стараюсь со всеми быть дипломатичной. Первыми в Берлине меня поздравили, хотя и по телефону, конечно, родители. Кажется, счастливы они были намного больше меня самой. Мама у меня экономист, папа — художник. Есть еще младшая сестра, но она в спорт, по моему примеру, не пошла.
— Вы сразу начали с прыжков в длину?
— Родилась я в узбекском городе Коканде, потом до 15 лет жила в Ленинабадской области Таджикистана, пока не приехала 16-летней девчонкой в Барнаул учиться. И сначала занималась прыжками в высоту. Но застопорившись на норме кандидата в мастера спорта, поменяла высоту на длину. Вскоре меня заметил и взял к себе в группу мой нынешний тренер Владимир Кудрявцев, который давно уже стал для меня не только учителем, но и самым близким человеком. В 1997 году я впервые победила на молодежном чемпионате Европы, а спустя два года в японском Маэбаши выиграла "золото" уже на взрослом чемпионате мира в закрытых помещениях (с результатом 6 м 86 см.--Ъ).
— Как вам удалось сейчас, в Берлине, собраться на победную шестую попытку (6,96 м.— Ъ) и опередить на сантиметр именитую Хайке Дрехслер? Ведь большинство на вашем месте сломались бы психологически.
— Собственно, для этого мы и готовимся: строим тренировки по совершенно новой технологии, чтобы уметь преодолеть себя в первую очередь психологически. Легко победить, когда ты сильный, но переломить ход событий, когда ситуация кажется безнадежной,— вот это и есть признак мастерства. Лично я за последний год, конечно, вышла на новый для себя уровень, но все-таки думала, что соперницы будут прыгать намного дальше и он окажется недостаточным для победы в Golden League. Я и теперь искренне считаю, что мне нереально пока достигнуть общего уровня спринтеров Мориса Грина и Гейл Диверс, копьеметательницы Трине Хаттестад и стайера Хишама Эль-Герружа, разделивших со мной джек-пот. Все они, по нашему с тренером общему мнению, станут чемпионами и в Сиднее. А вот о себе, хотя я, конечно, очень постараюсь, сказать так уверенно не могу. Наверное, сегодня я пока что случайно затесалась в один ряд с суперзвездами.
— А где вы черпаете теорию для новых технологий?
— Всему тому, что тренеры уже придумали, в институтах на самом деле не учат. Такая уж это наука, подобранная исключительно эмпирическим путем. Кудрявцев, например, давно работает, можно сказать, в одной бригаде с опытнейшим наставником сборной 62-летним Юрием Захаровым. Он и передал Володе основу знаний, полученных им в свою очередь у тренеров бывшей ГДР и Украины. Знания эти передаются из поколения в поколение. А на практике в большинстве случаев получается так, что талантливый ученик попадается неопытному тренеру и в конце концов оказывается потерянным для большого спорта. Нет у нас, увы, такой государственной системы, как в была в свое время в ГДР, где знания и ученики передавались от тренера к тренеру по цепочке. Вот и получается: есть желание — учись. Но ведь учиться-то надо у кого-то.
— Первую скрипку в вашей паре играет, конечно же, Кудрявцев?
— Как только возникнет философский вопрос, что первично — яйцо или курица, мы погрязнем в его решении. А отвлекаться нам нельзя. Пять лет мы работаем по новой технологии, и она наконец стала давать плоды. Ведь можно прыгнуть далеко и при этом так и не реализовать себя. Заступил планку, перегорел перед соревнованиями — и все. Вы обратили внимание, что мы участвовали только в пяти турнирах Golden League из семи? И во всех победили, не имея права ни на одну осечку. Казалось бы, волноваться я должна была намного больше, а на деле получилось наоборот. Вот вам, пожалуйста, плод нашей новой технологии. Первый этап — это когда спортсмен может показать результат, но его не показывает, потом спортсмен показывает, на что он способен, стабильный классный уровень. А когда начинается вариант, когда спортсмен показывает, как сейчас, невероятный результат, начинается самая интересная доля работы.
— Прыжка на какую длину будет достаточно для победы в Сиднее?
— Лучший прыжок сезона на 7 м 09 см показала Файона Мэй из Италии, и вряд ли кто его повторит.
— Что же ей помешало выиграть Golden League?
— Она, на мой взгляд, странно готовилась к этому сезону: распылялась, не пропуская ни одного старта. В Берлине ее, правда, уже не было. Видимо, Мэй решила сосредоточиться перед Играми. А это значит, что в Сиднее она опять будет самая сильная.
— Чемпионку мира в спринте Мэрион Джонс вы, насколько мне известно, соперницей не считаете из-за несовершенства ее прыжковой техники.
— Уж очень много ей предстоит на Олимпиаде бегать: четыре раза стометровку, потом еще двести метров...
— Карл Льюис тоже много бегал, однако это не помешало ему стать олимпийским чемпионом в прыжках в длину...
— Но он немножко прыгать умел. Хотя и не здорово, но ему хватало. Джонс в этом смысле будет труднее. Впрочем, если она случайно попадет на планку и, как мы говорим, в технику, то именно она улетит дальше всех. Потому как физически Джонс сильнее всех на две головы. Во всяком случае, на разбеге она бежит быстрее даже большинства мужчин.
— Реально ли кому-нибудь из современных прыгуний в длину подобраться к мировому рекорду Галины Чистяковой — 7 м 52 см, который остается непревзойденным уже более десяти лет?
— Думаю, реально, и я мечтаю об этом. Для этого надо продолжать тренироваться.
— Так ведь тренируются тысячи, а что толку?
— Опять же упираемся в новый технологический уровень, а это новые упражнения, распределение этих упражнений. И главное — необходимо научиться управлять своими энергиями.
— Да, но Чистякова вряд ли подозревала тогда о новых технологиях?
— Видимо, мне некорректно сейчас рассуждать на эту тему. С тех пор много воды утекло, в спорте изменились нормы, и в частности, медицинского характера. Многие современные легкоатлеты ратуют сейчас за отмену прежних рекордов с тем, чтобы начать новую летопись. Во всяком случае, теперь женщины выигрывают чемпионаты мира с результатами, не превышающими 7,06, а Олимпиады — 7,12. Сама Дрехслер, которая в свое время регулярно побеждала с результатами 7,40-7,50, дальше 7 м сейчас не прыгает.
— Не настала ли пора вам с Кудрявцевым оформить свои отношения? Появился общий кусок, есть что делить...
— А мы и так счастливы. Оба занимаемся любимым делом. Володя хотел быть тренером и стал им, я хотела стать спортсменкой и добиться результатов — и добилась. Самое главное — у нас общее дело. А как его разделишь?
— Далеко не все так рассуждают.
— Больше станем так рассуждать — будем лучше жить.