"Необходимо защитить сам институт парламентской неприкосновенности"
Совет федерации прорабатывает процесс снятия с депутата иммунитета
Председатель комитета Совета федерации по правовым и судебным вопросам Анатолий Лысков высказал идею защитить институт парламентской неприкосновенности. В частности, он предложил ввести уголовную ответственность "за незаконное влияние" на сенаторов и депутатов Госдумы, чтобы на них не оказывалось давление при голосовании. Ранее с просьбой сформулировать правовые основы иммунитета в СФ обратилась Генпрокуратура.
11 ноября Анатолий Лысков выступил на заседании "круглого стола" по проблеме совершенствования законодательного регулирования парламентского иммунитета в России. В ходе встречи он заявил: "Необходимо защитить сам институт парламентской неприкосновенности и внести поправки в Уголовный кодекс, который установили бы уголовную ответственность за незаконное влияние на парламентария с целью, чтобы он проголосовал определенным образом".
Необходимо, по мнению Лыскова, четко прописать процесс снятия неприкосновенности депутата, чтобы избежать повторения подобных ситуаций как с запросом в Госдуму о даче согласия на снятие неприкосновенности депутата Ашота Егиазаряна. Тогда сначала выступил руководитель следственного комитета, а уже затем генпрокурор. Вместе с тем Анатолий Лысков предположил, что процедуру голосования палат парламента о даче согласия на привлечение депутата к уголовной ответственности следует разделить по всем фракциям. Чтобы решение было принято окончательно, считает сенатор, необходимо будет получить согласие всех фракций парламента. "Это необходимо для объективной оценки ситуации и сохранения условий многопартийности", — пояснил он.
С просьбой "четко сформулировать правовые основы иммунитета, обратив особое внимание на причины отказа в согласии на снятие неприкосновенности с парламентария" ранее в СФ обратилась Генпрокуратура после обсуждения в Госдуме снятия депутатского иммунитета с члена фракции ЛДПР Ашота Егиазаряна.
Михаил Виноградов, президент фонда "Петербургская политика":
— Прокуратура пытается развить успех, который был достигнут в деле Егиазаряна, и лишить депутатов возможности для маневра по уклонению от ответственности. Прецедент создан, теперь надо "додавить" эту тему. Кроме того, прокуратуре надо показать, что именно она драйвер этого процесса, а не СК, который как раз и вел дело Егиазаряна. У этих ведомств сложные взаимоотношения, и прокуратура хочет продемонстрировать, что ее роль в решении вопроса парламентского иммунитета — ведущая. В последнее время мы видим процесс скорее расширения неприкосновенности, достаточно вспомнить решение Верховного суда, когда запретили останавливать прокуроров за нарушение правил дорожного движения. Хотя тема неприкосновенности и ее ограничения существует фактически с 2000 года. Уверен, что тема отмены неприкосновенности будет тестироваться перед новым циклом федеральных выборов как демонстрация борьбы с привилегиями чиновников. Первыми жертвами этой "борьбы", скорее всего, станут региональные депутаты. С сенаторами сложнее, потому что никто до сих пор четко не знает, для чего существует Совет федерации. Он существует постольку поскольку упомянут в Конституции. Никакой своей роли у него нет. С другой стороны, если "Единая Россия" усилит в нем свое представительство, она будет делать все, чтобы не допустить снижения статуса сенаторов вместе со статусом Миронова.
Юрий Скуратов, в 1995-1999 годах генпрокурор России: "Иммунитет не должен быть стимулом для участия в выборах криминальных лиц"
— Правильная постановка вопроса – иммунитет не должен быть стимулом для участия в выборах криминальных лиц, которые идут в парламент для того, чтобы избежать ответственности и уголовного преследования. Правомерна и постановка вопроса о сокращении перечня лиц, обладающих неприкосновенностью. Я бы, например, исключил из этого состава адвокатов. Депутатам, сенаторам, судьям, я бы конечно, оставил. Просьба четче сформулировать основания для отказа, несколько некорректна – трудно угадать, что жизнь может преподнести. Главное не использовать в политических целях. Но, по-моему, у нас таких случаев не было. А вот примеров необоснованных отказов масса. В мою бытность генпрокурором мы получили такие отказы по обращению о возбуждении дела против депутата Станкевича, председателя питерского заксобрания Кравцова. Парламентарии как-то странно поняли чувство солидарности. Потом была странная ситуация с сенатором Вавиловым, когда Верховный суд вынес решение о возбуждении дела, но сенаторы затягивали решение вопроса до тех пор, пока не истек срок давности привлечения Вавилова к уголовной ответственности. У меня была информация, что это делалось не очень честно. А ведь дело прекратили не по реабилитирующим обстоятельствам, да и Вавилов признал свою вину, но эти аспекты Совет федерации даже не обсудил. Так что основания для отказа все-таки надо как-то обосновывать в обязательном порядке. Последняя ситуация с Ашотом Егиазаряном показала, что двухступенчатая процедура, когда сначала обращается СКП с просьбой разрешить возбудить уголовное дело, а потом прокуратура с просьбой о снятии иммунитета, избыточна. Мне кажется, эти вопросы надо решать одновременно по обращению прокуратуры. В конце концов, она осуществляет надзор за следствием.