По сгоревшим следам

На фоне крупных столичных пожаров последнего времени намерение столичных властей заняться углубленным исследованием пожара Москвы 1812 года выглядит весьма странно

Константин Михайлов

С тех пор как мэр столицы Юрий Лужков объявил, что "каждый москвич хочет знать, какова природа вселенского пожара, который объял всю Москву" в 1812 году, ввиду чего совершенно необходимо "заказать" специальное исследование причин пожара и дознаться-таки истины, в СМИ и блогах только ленивый не поупражнялся в остроумии на эту тему. Лужкову, например, предлагали еще найти библиотеку Ивана Грозного и заодно прояснить, был ли Лжедмитрий самозванцем или все же реальным, но подросшим царевичем. Еще в публикациях предсказывали, что тендер на городской заказ на историческое расследование непременно выиграет Елена Батурина. И отмечали, что каждый москвич не прочь узнать еще и причину пожара Манежа в 2004 году...

Интерес к огненному столичному несчастью 1812 года, явленный Юрием Лужковым, и правда трудно объясним. Мэр рассказал, что "читал книжки, написанные в ту пору, и они имеют разное толкование тех событий". Между тем известно, что книжки по этому сюжету писали не только "в ту пору", но и позже, и даже совсем недавно, причем достаточно въедливо и основательно. При желании добраться до серьезных научных исследований и статей, отвечающих на вопрос, была ли Москва в 1812-м жертвой или жертвоприношением, совсем не трудно. Но это если именно такое желание есть.

Можно было бы даже и дальше продолжать шутить по поводу лужковской инициативы. Однако дело слишком серьезно для зубоскальства: тема пожара в московской истории предельно серьезна — облик и быт столицы, а то и сам ход развития всего государства многократно изменялись под воздействием огненной стихии.

Пожарам и следовавшим за ним противопожарным мерам по организации вокруг Кремля открытых невозгораемых пространств, например, обязана своим происхождением Красная площадь (которая некогда "Пожаром" и называлась). С "Великого пожара" июня 1547 года фактически начинается самостоятельная политическая биография Ивана Грозного. Царь вспоминал: "Бог послал великие пожары: и вошел страх в душу мою, и трепет в кости мои, смутился дух мой". Печальные последствия этого смятения для страны известны.

Как правило, пожары способствовали Москве уж если не к украшению, то к менее пожароопасной городской застройке и планировке. А жители получали от власти льготы и послабления, чтобы город поскорее отстроился. Погорелец — плохой налогоплательщик.

После большого пожара 1365 года великий князь Дмитрий Иванович, будущий Донской, "замыслил ставити город Москву камен". К 1367 году благодаря этому появился белокаменный Кремль, предшественник нынешнего. Сын Дмитрия Донского, великий князь Василий I, после пожара 1390 года выделял бесплатные стройматериалы на восстановление Москвы. После пожара 1445 года великий князь Василий II (сам погорелец, съехавший из кремлевского дворца), утешал сограждан: "Не унывайте, пусть каждый ставит хоромы на своем месте, а я рад вас жаловать и дать вам льготы".

Великий князь Иван III в противопожарных целях запретил застраивать пространство шириною в 100 сажен (более 200 метров) от стен московской крепости — так в столичную градостроительную матрицу были заложены будущие Красная площадь и полукольцо центральных площадей. Попутно великий князь запретил москвичам летом без крайней нужды топить печи и бани, а готовить пищу повелел в специальных "поварнях" на огородах.

Борис Годунов вошел в московскую летопись как первый правитель, распорядившийся оказать погорельцам финансовую помощь за счет государства: после очередного пожара в 1591 году по его распоряжению казна раздала взаймы "на дворовое строение" 5 тысяч рублей, по тем временам — целое состояние.

На месте нынешней Трубной площади в средневековой Москве существовал весьма эффективный аналог современного нацпроекта "Доступное жилье" — специальный лесной торг, где можно было дешево купить готовый сруб и в тот же день поставить у себя на участке.

Пожары продолжали "кошмарить" старинную Москву и в последующие века — в их пламени выковывалось русское противопожарное законодательство. После очередной огненной погибели 1736 года Правительствующий сенат установил минимальную ширину улиц в 2 сажени (4 с лишним метра). В начале XIX века дежурство по городу принимают профессиональные пожарные — до этого их обязанности исполняли сами горожане, стрельцы, низшие полицейские чины и солдаты московского гарнизона.

Однако и пожарные команды с брандмейстерами не могли спасти город от пожара 1812 года, тем более что по распоряжению властей они из Москвы заблаговременно эвакуировались со всем противопожарным оборудованием.

После наполеоновского нашествия Москву восстанавливали почти 20 лет под руководством специальной Комиссии для строений во главе с архитектором Осипом Бове. Спрямленные улицы, вновь разбитые сады и площади, резкое увеличение удельного веса каменной застройки, для возведения которой выдавались из казны долгосрочные ссуды,— вот плоды этой работы.

С тех пор в Москве не было уже "вселенских" пожаров — только локальные, хотя и знаменитые, как, например, пожар Большого театра в 1853 году, пожар в гостинице "Россия" в 1977-м или пожар на Останкинской телебашне в 2000-м.