На грядущей неделе телевидение дает приятную возможность попутешествовать по "стране жанрового кино", которое — даже неудачное — со временем обретает ностальгическую прелесть. Перестроечный жанр начинался в 1988 году фильмом Юрия Кары "Воры в законе" (4 февраля, РТР, 21.45 **). Тогда же на фестивале "Золотой Дюк" он получил приз "ККК", что означает вовсе не "Ку-Клукс-Клан", а "Коммерция-Конъюнктура-Кич". На фоне призывов к "правде и ничему, кроме правды" действительно безумно раздражали преувеличенные страсти абхазских коррупционеров, синева моря и белоснежный костюм Валентина Гафта в роли мафиозного "Мефистофеля для бедных", шипение утюга на животе у должника и беззастенчивый сексапил юной Анны Самохиной. Общество просило: "Сделайте нам уродливо". Мазохистский пафос исчерпал себя, и теперь "Воры в законе" смотрятся как старомодная французская гангстерская драма с кем-нибудь вроде Лино Вентуры и Марлен Жобер.
Не прошло и десяти лет, и место ложноромантического гангстера Юрия Кары занял антигерой "молодого" (псевдоним — "малобюджетное") кино, ни на минуту не забывающий, что он участвует в модном глобальном шоу под названием pulp fiction. Признанный творец таких героев — виртуоз сленга Константин Мурзенко, по сценарию которого снят и фильм Игоря Макарова "Тело капитана будет предано земле, а старший мичман будет петь" (5 февраля, РТР, 00.05 *1/2). К сожалению, игра Мурзенко получила на экране лихорадочно-кичевое воплощение, а ирония окрасилась неожиданным и ненужным пафосом. Как положено — много оружия, ночных клубов, случайных связей и кокаина. Режиссера явно заранее предупредили доброжелатели, что он снимает "культовое" кино. Лучше бы они этого не делали.
Впрочем, по дебюту трудно судить о будущем режиссера. Ну кто бы мог разглядеть будущего авторитета "ленинградской школы" Семена Арановича в его игровом дебюте "Сломанная подкова" (1973) (4 февраля, НТВ, 14.30 **1/2), лихой авантюрно-исторической драме о злом трактирщике, потрошащем постояльцев. Кто увидел бы в авторе "Пути к причалу" (1962), приключений 16-летнего юнги Васьки на арктическом судне "Кола" (5 февраля, "Россия", 14.00 **), будущего мастера "смеха сквозь слезы" Георгия Данелия? А в авторе сенильной антибюрократической комедии 1963 года
"Штрафной удар"(5 февраля, НТВ, 12.55 *) — вычислить будущего создателя саги о Резиденте и "Пропавшей экспедиции" Вениамина Дормана?
Впрочем, кинопути даже сложившихся художников порой не более предсказуемы. В 1999 году массовый зритель узнал имя Тома Стоппарда как одного из сценаристов оскароносного "Влюбленного Шекспира". Между тем Стоппард — драматург-интеллектуал, мэтр "постмодернизма" и тончайший знаток шекспировской эпохи. Его режиссерский дебют 1991 года "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" (6 февраля, РТР, 00.20 ****) — экранизация собственной пьесы абсурда (некогда прекрасно переведенной Иосифом Бродским) о друзьях-предателях, пребывающих после смерти в некоем выморочном пространстве.
Постановщик "Тела капитана..." Игорь Макаров признает, вслед за своим наставником Тарантино, влияние, которое оказали на него жестокие гонконговские actions Джона Ву. Ирония судьбы в том, что сам Ву апеллирует не к восточной традиции, а к гангстерским фильмам француза Жан-Пьера Мельвиля. Посмотрев его абсолютный шедевр "Пуля в голову" (5 февраля, ОРТ, 00.05 *****), нельзя не обнаружить и влияния Серджо Леоне. "Пуля в голову" — вариация на тему "Однажды в Америке", драма сурового мужского трио и трагедия предательства, фильм о возвращении с того света ради истины и мести. Фильм, наконец, о том, как частные истории становятся частью огромной исторической трагедии под названием "ХХ век". История является друзьям из Гонконга, сбежавшим в военный Сайгон в надежде поживиться во всеобщей неразберихе, в напалмовом аду Вьетнама. Как у Копполы, массовое человекоубийство обретает хореографический характер — на весь мир прославлены фирменные перестрелки Джона Ву, снятые в рапиде. Он резонно полагает, что между современной войной и гангстерскими разборками нет ровным счетом никакой разницы, и снимать их следует одинаково.
Еще один великий антивоенный фильм можно увидеть на канале "Культура", продолжающем ретроспективу югославской "черной волны" 1960-х годов — "Три" Александра Петровича (1965) (7 февраля, 12.40 ****). Военное, партизанское кино было визитной карточкой титовской Югославии. Оно отпугивало натуралистической жестокостью, но еще пуще — жестокостью экзистенциальной: каждую минуту обреченные персонажи оказывались в ситуации смертельного выбора. Ретроспективно можно отметить, что эта жестокость, очевидно, отражала неизжитые страсти, до поры до времени выплескивавшиеся только на киноэкране, а затем обратившие в руины и саму Югославию. "Три" — история трех расстрелов на войне, смертей неизбежных, нелепых и предопределенных. Для Петровича, как и для Джона Ву, на войне не существует "своих и чужих", а есть только толпы ошалевших мужиков с автоматами. Ретроспективу продолжат не менее характерные для "черной волны" фильмы Петровича "Скоро будет конец света" (1968) (8 февраля, 12.40 ***), а также "Человек — не птица" (1965) (10 февраля, 12.40 ***) и "Любовная история" (1968) (5 февраля, 23.15***) Душана Маковеева, будущего международного бродяги, охальника-антисоветчика и секс-хулигана, начинавшего как лирический бытописатель "маленьких людей", чьим мечтам не суждено сбыться.
Еще одну замечательную ретроспективу "Культура" посвятила 100-летнему юбилею великого советского режиссера Ивана Петровича Иванова-Вано: "Приключения Буратино" (1956) (8 февраля, 14.45), "Двенадцать месяцев" (1956) (9 февраля, 14.45), "Лесная история" и "Легенда о злом великане" (1968) (10 февраля, 14.45). Иванов-Вано — не менее великий пророк анимации, чем его современник Уолт Дисней. Они и дебютировали-то в режиссуре в начале 1920-х годов почти одновременно, с небольшим зазором. Как и Дисней, Иванов-Вано заложил основы анимации, не столько развивающей свой собственный язык, сколько имитирующей мир "большого" кино с живыми актерами. Вместе с тем наш соотечественник выигрывал в лиризме, в умении воплотить атмосферу русских сказок и живописности, которая сейчас во всем мире востребована как очередное откровение японской (!) анимации. Иванов-Вано — безусловно, один из тех, кто создавал язык кинематографа, и грешно не использовать его наследие как "наш ответ Чемберлену", то есть ответ на вызов агрессивно-стандартной продукции наследников Диснея.