Как никто сейчас не спорит с тем, что Марат Сафин — лучший теннисист года, а Пит Сампрас (Pete Sampras) — лучший теннисист столетия, так никто не собирается отрицать еще один очевидный факт: главным любимцем публики в теннисе по-прежнему остается АНДРЕ АГАССИ (Andre Agassi). С самым популярным игроком мира побеседовал корреспондент Ъ АЛЕКСЕЙ Ъ-ДОСПЕХОВ.
— В двух матчах в Лиссабоне вы добились двух побед. Ваша игра заставила всех поверить в то, что Андре Агасси снова в форме и готов выиграть Tennis Masters Cup...
— Ну, об этом рано говорить. Чтобы выиграть здесь, на чемпионате мира, надо каждый день играть так, как я играл с Кафельниковым. А может быть, еще лучше.
— А с кем бы вы хотели встретиться в полуфинале?
— (Смеется.) С вами. А если серьезно, то с Сафиным. Потому что он первый, а победа над первым — лучший стимул для меня.
— В любом случае в Лиссабоне за вас болеют многие. Ведь открытый чемпионат Австралии был, по существу, вашей последней значительной победой в нынешнем сезоне. В чем причина того, что почти весь год вы не добивались успеха? Может, возраст уже не тот?
— Действительно, этот год я никак не могу назвать для себя удачным. Но тем не менее я по-прежнему, выходя на корт, чувствую, что могу выигрывать турниры. И это самое главное. Хотя насчет возраста вы правы. У меня в жизни никогда не было столько травм, сколько в этом сезоне — то спина, то бедро... Не было недели, чтобы я не ложился на массажный стол.
— То есть вы согласны с теми, кто называет тридцатилетних игроков, таких, как вы, ветеранами, которым пора уходить?
— Увы, но с ними приходится соглашаться. И это очень обидно. Теннис в этом смысле особенный вид спорта. Взгляните на баскетбол — в NBA люди играют и до сорока. А уж в тридцать никто ветераном точно не считается. И NBA не единственный пример. Все дело в том, что теннисистам приходится выступать фактически вдвое больше, нежели остальным спортсменам. У баскетболистов сезон длится около семи месяцев, у нас же — чуть ли не год. Естественно, за несколько лет карьеры теннисисты становятся до смерти измученными.
— У вас сейчас именно эти ощущения?
— Похожие. Но в следующем сезоне играть все-таки буду. Причем намерен делать это не только для удовольствия, но и добиваться побед.
— Несмотря на травмы?
— Ну, в целом-то я ощущаю себя вполне здоровым человеком. Готовым, по крайней мере, к тому, чтобы выдерживать конкуренцию с молодыми.
— Нравится ли вам теннис, который показывает молодое поколение?
— Он не может не нравиться. Потому что многие из молодых и в самом деле играют интересно. Скажем, Хьюитт очень напоминает мне Чанга конца 80-х. Но только он лучше — и бегает чуть быстрее, и подает чуть сильнее, и у сетки чувствует себя более уверенно.
— А что вы скажете о Марате Сафине?
— Думаю, что уже сегодня его можно назвать великим игроком. Да-да, именно великим. Знаете, что отличает его от других, за счет чего он имеет преимущество? Как правило, теннисист, даже классный, какие-то вещи делает блестяще, а какие-то — плохо. Сафин абсолютно все приемы исполняет великолепно, часть из них — просто фантастически. Слабых же мест у него нет совсем. Я наслаждался его игрой на US Open. Впрочем, это совершенно не означает, что в Лиссабоне он обязательно будет первым. Когда в турнире участвуют сразу восемь суперигроков, возможно все.
— В профессиональном теннисе вы провели уже полтора десятка лет. Он вам не надоел?
— Нисколько. Просто изменилось мое отношение к нему. Что-то из того, что я раньше любил, теперь ненавижу, что-то — наоборот. И причины того, почему я играю, разные. Раньше я выступал, скажем так, ради удовольствия, получал наслаждение от самой игры. Теперь мне нравится все время преодолевать себя, доказывать всем, что я еще могу выигрывать, да попросту, наконец, самому себе доказывать, что я здоровый человек.
— Но это довольно тяжело...
— Раньше было тяжелее. Когда я был молод, то постоянно ощущал на себе груз ответственности: я, Агасси, один из первых в мире, я никогда не должен проигрывать. Сегодня поражения уже не так страшны для меня. Я переживаю их намного легче. И победам радуюсь больше.
— Недавно с поста капитана теннисной сборной США подал в отставку Джон Макинрой. В американской прессе причины его ухода связывали с тем, что Агасси с Сампрасом, два лучших игрока, игнорировали национальную команду и ее капитана. В общем, не проявили себя патриотами...
— Ерунда. Я лично был удивлен, узнав, что Джон подал в отставку. Когда он стал капитаном — а на этом, кстати, настояли мы, игроки,— я честно предупредил его, что Кубок Дэвиса не всегда укладывается в мое расписание. Да и позволить себе играть в нем, скажем, с небольшой травмой, я уже не могу. Он согласился работать на этих условиях. Я позвонил Джону, как только пришло сообщение о его отставке, но не услышал от него внятного объяснения, почему он так поступил. А что касается патриотизма... Его ведь можно проявить, не только выступая за сборную, к которой к тому же в Америке нет фактически никакого интереса. А, допустим, участвуя в голосовании или каким-то иным способом.
— А вы голосовали на выборах президента США?
— Да.
— И каково ваше мнение о по поводу происходящего?
— Все это напоминает мне грызню двух собак за кость. Жаль... Хорошо хоть, что я живу не во Флориде, а в Лас-Вегасе, а то бы чувствовал себя участником этой комедии.