Предновогодний премьерный спектакль Театра Олега Табакова поставлен по новелле Гофмана "Песочный человек". Режиссер Александр Марин отнес действие романтического произведения к эпохе Просвещения и заявил жанр как триллер. Но сути это не изменило: какова бы ни была драматургия, спектакли "Табакерки" по-прежнему остаются прежде всего актерскими произведениями.
Сравнивать инсценировку Александра Марина с гофмановским первоисточником не стоит. Оригинальная новелла в письмах серьезно переработана и досочинена — но не так, чтобы по разнице между прозаическим первоисточником и пьесой можно было судить об оригинальности современного взгляда на Гофмана. Заявленная смена эпох тоже остается голословной декларацией, никаких следов стройной, рационалистической философии просветителей в спектакле не обнаруживается. Если и есть какой-то неожиданный мостик в другую эпоху, то ведет он прямиком в наши дни: главный герой Натан в минуту экзистенциального выбора облачается в рокерскую косуху. Но это так, ничем не поддержанный штришок.
Напротив, именно приметы романтического стиля — причем в их достаточно расхожем, знакомом по среднему образованию наборе — раскручены в "Песочном человеке" на полные обороты. Тут и конфликт живого и неживого, в данном случае человека и куклы, и тема творческого безумия, поднимающего художника, и конфликт загадочного общемирового зазеркалья (наглядно до наивности воплощенного полупрозрачной занавеской, за которой время от времени появляется всяческая чертовщина) с обывательским болотом, и губительность навязчивых идей: Натан погибает, предпочтя чистой девичьей любви таинственное увлечение куклой. Но обеих, куклу и брошенную девушку, в спектакле Марина играет одна и та же актриса — Дарья Мороз. Посему в финале, где превратившийся в куклу главный герой обнимает бывшую возлюбленную, вся коллизия одушевленных и неодушевленных героев снимается.
Впрочем, вообще все причуды сценического романтизма в этом компактном, скромно, но не без изящества оформленном полуторачасовом спектакле смотрятся наносными. Сувенирный "триллер" со всеми его гримасами, очень страшными снами и якобы зловещими оскалами способен испугать разве что младших школьников. Ясно, что нелогичные сюжетные повороты инсценировки придуманы актером-режиссером Мариным с одной только целью — дать актерам на короткой дистанции показать себя публике с самой выигрышной стороны. Что им и удается сделать, в особенности играющему Натана Виталию Егорову.
В этом смысле новый спектакль перекликается с другой недавней премьерой, японской пьесой "Сто иен за услугу", поставленной Еленой Невежиной. Обе премьеры — аккуратные, лаконичные экзерсисы, в которых слабость драматургии и скромных достоинств режиссура искупаются лицезрением хороших актеров. Они в "Табакерке" действительно есть. Зритель может пожать плечами по поводу смысла увиденного, но потом сразу причмокнет от удовольствия: "Как играют!" Кстати, оба спектакля коротенькие. И хоть сами по себе японский абсурдизм и романтическо-просветительская сказка похожи не больше, чем вилка с бутылкой, два спектакля можно было бы играть в один вечер. Получился бы почти манифест.
РОМАН Ъ-ДОЛЖАНСКИЙ