Коротко

Новости

Подробно

"Кто боится Вирджинии Вулф?" (1966)

Журнал "Коммерсантъ Власть" от , стр. 46

Рубрику ведет Михаил Трофименков

11 апреля, 18.45


Событие недели — экранизация Майком Николсом пьесы великого драматурга Эдварда Олби. Сейчас она воспринимается как классика, возможно, несвободная от налета театральности, или как пикантная метафора непростой семейной жизни Элизабет Тейлор и Ричарда Бартона, сыгравших супругов Марту и Джорджа. Но в 1966 году, когда в Голливуде пусть и условно, но еще действовал цензурный кодекс, а нравы были вполне пуританскими, фильм Николса был скандально революционным: на экране бесстыдно и безжалостно выворачивалось наизнанку подсознание интеллигентной пары, секс и любовь были радикально разведены, а герои говорили на живом и потому непристойном языке. С эстетической точки зрения, впрочем, Николс особым революционером себя не проявил, сделав ставку на психологические нюансы и актерское мастерство. Два с лишним часа профессор истории в провинциальном колледже, писатель-неудачник Джордж и Марта, пьющая и беспутная дочь директора колледжа, занимаются углубленным самоедством, изводят и унижают друг друга. Оскорбления и обвинения чередуются с танцами, пьянством и странными играми. Весь этот семейный кошмар — вечеринка, которую Марта организовала не без задней мысли для новых знакомых, красавчика Ника (Джордж Сигал) и серой мышки Хани (Сэнди Деннис). Их сумбурное общение, мастерски оркестрованное, переходит с одного уровня на другой: ненависть, то рутинная, то неподдельная, искренность и бредовые вымыслы, выдающие себя за интимные признания, пересказ ненаписанных книг и грубый флирт. Не столько пьеса Олби, сколько фильм Николса повлиял на независимых режиссеров поколения Джона Кассаветиса, даже если они с ним спорили.

"Вторжение" (2007)


10 апреля, 0.35


Изначально предполагалось, что модный немецкий режиссер Оливер Хиршбигель сделает ремейк "Вторжения похитителей тел" (1956) Дона Сигела, фильма о некой силе инопланетного происхождения, подменяющей людей их бесстрастными, счастливыми и оттого невыносимо страшными клонами. Судя по всему, Хиршбигель совершенно правильно понял фильм Сигела как притчу и снял по голливудским меркам нечто заумно-европейское. Бюджет фильма увеличили в полтора раза, а товарный вид ему придали Джеймс Мактиг и братья Вачовски. В результате получилась странная смесь, условно говоря, антитоталитарного пафоса оригинала и разухабистого блокбастера с толпами зомби, погонями в метро мегаполиса, секретной базой, на которой взвод лауреатов Нобелевской премии ищет панацею от поразившей человечество эпидемии, и психологом Кэрол (Николь Кидман), заправски стреляющей на поражение по обезумевшим коллегам. Между тем самым страшным у Сигела было именно то, что подмена происходит без шума и гама, совсем незаметно, и клоны совсем неагрессивны. И ему вовсе не требовались псевдонаучные объяснения того, как зараза поражает человечество. Авторы же "Вторжения" настолько озаботились объяснением механизма инфицирования, что помимо своей воли вызывают порой у зрителей не ужас, а гомерический смех. Дорогого стоит хотя бы эпизод, в котором выродки колют попавшуюся им старушку заразной слизью. Дело в том, что над Америкой взорвался космический челнок, транспортировавший некие зловредные споры. Первым заразился сам директор департамента здравоохранения, который начал щедро потчевать спорами, выдавая их за сыворотку против гриппа, коллег-врачей. Как всегда в такого рода фильмах, восхитительно, с какой невинной наглостью авторы пришивают хеппи-энд к сюжету, в котором хеппи-энда быть не может по определению.

"Братство камня" (2006)


10 апреля, 2.35


Гийом Никлу экранизировал роман Жан-Кристофа Гранже, этим все сказано. Истерические вымыслы Гранже, ни в одном из своих толстенных романов так и не сумевшего свести концы с концами, идеально соответствуют столь же истерическому и помпезному стилю "французского Голливуда" последнего десятилетия, недаром его символ — экранизация "Багровых рек". "Братство камня" — этакая кинематографическая world music, исполненная самозабвенным халтурщиком без слуха и голоса, восхитительно пошлая смесь модных мотивов. Вот только некоторые из них. Экология: все экранные страсти — результат аварии 30-летней давности на монгольской АЭС. Россия, частью которой, по мнению авторов, является Монголия: неприятная и некрасивая истеричка Лора (Моника Беллуччи, как ни странно) усыновляет в Иркутске двухлетнего Лиу-Сана (Никола То), а в поисках разгадки паранормальных способностей мальчика ей помогает агент КГБ Сергей Маков (Мориц Бляйбтрой). Примитивный new age: в незабываемой сцене голый старец шаман лечит голую Лору при помощи своей вековой мудрости. Глобальный заговор: все, кто окружает Лору, включая ученую даму Сибил (Катрин Денев), оказываются членами секты маньяков, одержимых бессмертием. Мистика: носителями ужаса оказывается всякая живность, от хорька и ястреба до змеи и медведя. Впрочем, медведь — это, кажется, та же Денев.

Комментарии

обсуждение

Профиль пользователя