В Авиньоне продолжается один из самых знаменитых театральных фестивалей мира (о его открытии Ъ сообщал 7 июля). За почти 50 лет, прошедшие после представленного Жаном Виларом в Папском дворце спектакля "Ричард II", Авиньон успел повидать многое. В этом году организаторы фестиваля решили подвести хотя бы предварительные итоги полувека.
Жан Вилар любил повторять, что этот фестиваль — создание поэта. Знаменитый режиссер и актер, впрочем, имел в виду не себя: Авиньон сначала приютил у себя "неделю искусств", организованную парижским поэтом Рене Шаром осенью 1947 года. Шар тогда разместил в Папском дворце (том самом, что был построен в XV веке во время "авиньонского пленения пап") выставку Пикассо, Матисса, Брака, Миро и других современных французских художников. "Ричард II" в виларовской постановке фигурировал тогда в культурной программе выставки.
Однако именно Жан Вилар вернулся в Авиньон и на следующую неделю искусств и потом приезжал сюда каждый год в течение почти четверти века. Его поначалу весьма скромные притязания: доказать, что Париж не является единственным центром театральной жизни во Франции — в течение нескольких лет решительно изменились. Авиньон превратился в выставку достижений мирового театра: недаром уже в конце сороковых годов именитых зарубежных гостей здесь было едва ли не больше, чем представителей французского театрального бомонда.
Такого пассионарного и в то же время практичного директора, как Жан Вилар, не имел пожалуй, ни один фестиваль в мире. Авиньон был авторским произведением искусства — недаром Вилар вкладывал так много личного в это начинание. Поль Пюо, возглавивший фестиваль после его смерти, лишь развил уже наметившиеся тенденции: к драматическим прибавились балетные, музыкальные и кинопрограммы; завоевывал популярность фестиваль Off.
В 1979 году муниципалитет предложил принять руководство авиньонским фестивалем известному режиссеру, главе "Театра Солнца" Ариан Мнушкин. Она отказалась, и директором стал Бернар Фэвр. Он готовил и нынешний, 49-й, Авиньон, замышлявшийся как фестиваль премьер и воспоминаний.
В афише вновь появилась индийская "Махабхарата". Ровно 10 лет назад сцены из индийского эпоса были разыграны в песчаном карьере близ Авиньона многонациональной труппой Питера Брука. В среду закончилась серия спектаклей "Чакрайана — эпизод Махабхараты" в постановке индийского режиссера Ратана Тиама.
Вновь прибыли Жером Дюшам и его жена Маша Макеефф — самая популярная семейная пара современного французского театра, частые гости фестиваля привезли свой спектакль трехлетней давности "Ноги в воде". Приехала и любимица Авиньона Ариан Мнушкин со своим "Театром Солнца" — отказавшись от административной деятельности, она действительно успела многое сделать как режиссер, и в этом году ее новая постановка — мольеровский "Тартюф" — была показана на фестивале одной из первых.
Мнушкин верна себе. Скандализировав в 1979 году левую интеллигенцию спектаклем "Мефисто", она гордо заявила: "В так называемых коммунистических странах мы, Солнечный театр, не будем существовать". Говорят, правда, что в своей труппе Мнушкин предпочитает все же тоталитарные методы руководства. Постановка "Тартюфа" должна была стать разоблачением сталинизма. Эту идею режиссер вынашивала давно, но никак не могла приступить к ее осуществлению из-за одной "малости": Мнушкин ненавидела Мольера. Лишь знакомство со знаменитым романом Булгакова заставило ее сменить гнев на милость, но к этому времени разоблачение сталинизма перестало быть актуальным. И теперь "Тартюф" посвящен другому разоблачению — фундаментализма во всех его проявлениях.
Впрочем, поначалу на сцене царит полнейшая идиллия: дом, южный сад, пение цикад, уличный торговец, увешанный симпатичными безделушками. Но эта дивная картина нарушается появлением неприятных персонажей в черном: мадам Пернель с милицейским свистком, Оргон в длинном плаще и с ленинской бородкой, наконец, отвратительный диктатор Тартюф. Положительные герои, естественно, разгуливают по сцене в белом. Следить за ходом спектакля было чрезвычайно скучно и утомительно. Но на сей раз публика была вознаграждена за терпение: в последнем действии мнушкинский "Тартюф" перестал быть схематичной иллюстрацией к классическому тексту. Освоившиеся в своей черно-белой гамме актеры начали играть так, что на память пришли лучшие свершения "Театра Солнца": шекспировские хроники, которым Авиньон рукоплескал десять лет назад.
И все же апогеем нынешнего фестиваля, кажется, останется его открытие: с 7 по 10 июля во Дворце пап выступал театр танца "Вупперталь" под руководством Пины Бауш. На сей раз были представлены две знаменитые постановки семидесятых: "Весна священная" и "Кафе 'Мюллер'".
"Кафе" (здесь хореограф танцует сама) видели уже во всем мире, видели его и в Москве. Однако немногие знают, что в основе спектакля — детские воспоминания автора. Филиппина Бауш родилась 27 июля 1940 года в маленьком рейнском городке Золингене, где ее отец держал ресторан. "Там было столько народу и все время происходило столько странных вещей, — вспоминает Бауш. — Я часто пряталась под столом, чтобы родители забыли обо мне и не посылали спать. В ресторан приходили люди. А я все время была там — танцевала, играла, двигалась. Все говорили, что я легкая и пластичная. И хотели повести меня в настоящий театр. И однажды повели. Так родилось призвание хореографа". В Авиньоне эта до мелочей знакомая поклонникам постановка прошла триумфально. Как и "Весна священная" — единственный балет, в котором Бауш строго придерживается музыкальной партитуры: "К ней ничего не надо было прибавлять, все и так уже есть внутри музыки. Есть молодая девушка. Избранная. И она должна танцевать, чтобы умереть".
Возможно, именно соединение этих двух разных спектаклей в одно представление и стало самым выигрышным режиссерским ходом Пины Бауш. Она представила зрителям своеобразный диптих: биографическую зарисовку и метафору собственного призвания. Фестиваль, которому вот-вот исполнится пятьдесят, вновь избрал фаворитом режиссера, которая, кстати, через несколько дней отметит свое пятидесятипятилетие.
АЛЕКСЕЙ Ъ-КАМЕНСКИЙ, АРИНА Ъ-ВАСИЛЬЕВА