Ратификация договора СНВ-2 (о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений) поможет России минимизировать разницу между ее ядерным потенциалом и потенциалом США. А контрсиловой потенциал России, несмотря на сокращения, в результате реализации СНВ-2 даже вырастет на 20% — за счет заметного снижения соответствующего потенциала США. Такова лишь малая часть доводов сторонников ратификации договора, которые были высказаны в ходе первых открытых парламентских слушаний, прошедших в Госдуме. Окончательные выводы о целесообразности и, возможно, дополнительных условиях ратификации будут сделаны в сентябре — предстоят еще отдельные слушания о финансовых аспектах реализации СНВ-2. Однако уже сегодня можно уверенно констатировать: договор, вопреки пессимистическим прогнозам его противников, без особых проблем ратифицирует еще нынешний состав Госдумы.
Договор был подписан Борисом Ельциным и Джорджем Бушем 3 января 1993 года в Москве. С тех пор вокруг проблемы его ратификации сломано немало копий как в России, так и в США: часть конгрессменов уверена, что СНВ-2 значительно снижает оборонный потенциал Америки. Аналогичное мнение, но в применении к России, высказывает и ряд российских депутатов.
Прежде всего сомнения у российских политиков вызывает целесообразность резкого, на первый взгляд, изменения структуры российских стратегических ядерных сил: согласно договору, морская компонента ядерных сил России должна быть увеличена с 30% до 50-58%. И произойти это должно за счет сокращения числа ракет наземного базирования. Россия фактически будет вынуждена ликвидировать новое поколение межконтинентальных ракет наземного базирования — СС-18 и СС-19. Перенос же центра тяжести на море может произойти лишь теоретически: 90% подводных ракетных крейсеров построено до 1990 года, а значит, срок их службы истечет в 2015 году. Новых лодок Россия фактически не строит — они заложены, но строительство из-за отсутствия денег остановлено. Относительная стабильность сохранится лишь в стратегической авиации — парк бомбардировщиков Ту-95 МС и Ту-160 сократится по договору СНВ-2 всего на 24 единицы. К 1998 году ВВС должны иметь не более 113 самолетов, тогда как сегодня их 137. 53 из них находятся за пределами России (7 единиц в Казахстане и 44 на Украине), а потому ничего российского пускать под пресс не нужно. Кстати, на слушаниях выяснилось, что Москва вовсе не утратила интереса к украинской стратегической авиации — российские ВВС по-прежнему на нее рассчитывает.
Все военно-стратегические сомнения политиков развеял первый замначальника Генштаба Владимир Журбенко. Он считает, что СНВ-2, снижая количество боеголовок у сторон до 3,5 тыс., облегчает формирование группировки стратегических наступательных сил, адекватной группировке США. Действительно, сокращение боезарядов на межконтинентальных ракетах и ракетах на подводных лодках не требует переделки или замены платформы РГЧ и уничтожения снимающихся с них боеголовок, что дает потенциальные преимущества США — создается опасность оперативного наращивания ядерного потенциала в случае их выхода из договора. В этом случае США будут иметь на 55% боезарядов больше, чем у России. Но это все равно меньше того, что они имели бы по СНВ-1. То есть США не получают реального преимущества, а Россия сохраняет эффективность ядерных сил для ответных действий.
Что же касается изменения структуры, то ее, как заявил Журбенко, в любом случае пришлось бы менять — у большинства ракет наземного базирования истекают сроки службы. Их нужно менять на новые ракеты, которых у России нет. Точнее, нет базы для создания тяжелых ракет типа СС-18 и СС-19, которые производились на украинском "Южмаше". В принципе можно было бы наладить промышленную кооперацию, но после того как Киев присоединился к ДНЯО, эта возможность утеряна. В результате сегодня Россия в состоянии самостоятельно делать лишь один тип ракет — моноблочный "Тополь", на базе которого и будут развиваться наземные ядерные силы. Предполагается производить две разновидности этой ракеты: "Тополь" — для существующих мобильных ракетных комплексов и новую систему "Тополь-М".
Важным положением СНВ-2, по мнению военных, является то, что по количеству боезарядов договор приближает ядерные силы США к тому уровню, который объективно способна содержать Россия. А о реальном зачете боезарядов на бомбардировщиках, установленном СНВ-2, военные России просто, можно сказать, мечтали. Дело в том, что, согласно СНВ-1, каждый стратегический бомбардировщик России способен нести 8 ракет с ядерными боеголовками (реально этот показатель равен 6), а бомбардировщик ВВС США — 10 ракет (реально до 20).
В общем, военные и дипломаты убедили депутатов: СНВ-2 для России — чуть ли не манна небесная. В любом случае России не по силам содержать такие силы, которые едва были по силам СССР. И речь не только о прямом финансировании, но и о промышленной и технологической базе, оказавшейся на территории независимых республик СНГ. Учитывать нужно и новое геостратегическое положение России, иные внешнеполитические приоритеты, развитие военной технологии, в конце концов.
Кстати, о технологии. На слушаниях был сделан целый ряд заявлений, каждое из которых, по сути, сенсация. Во-первых, Россия ведет разработку (пока на стадии проекта) нового ракетного подводного крейсера. Судя по всему, его технические показатели будут значительно превышать те, что имеют американские лодки класса "Огайо", являющиеся основой ядерных сил США как минимум до 2020 года. Иными словами, Россия живет не только сегодняшним днем, несмотря на небывалое сокращение финансирования военных НИОКР. Во-вторых, разрабатывается новая ракета для бомбардировщиков, которая позволит при небольших затратах сохранить их эффективность и в начале следующего века. Работы ведутся и в других областях.
Реакция депутатов на доклады военных и независимых экспертов и характер задаваемых вопросов позволяют утверждать: Дума не только ратифицирует СНВ-2, но, возможно, примет специальную программу по развитию стратегических ядерных сил России с соответствующим финансированием.
АЛЕКСАНДР Ъ-КОРЕЦКИЙ