В парижском Центре Помпиду открыта большая ретроспектива одного из величайших скульпторов ХХ века — Константина Бранкузи (Constantin Brancusi), как его называют во Франции, или Брынкуши, как звучало его имя в Румынии, где он родился. Рассказывает ЕКАТЕРИНА Ъ-ДЕГОТЬ.
На выставке в Центре Помпиду работает особая сигнализация: скульптуры расположены группами на больших квадратах пола, за границы которых ни в коем случае нельзя заступать, иначе раздастся сирена. Поскольку зрителя постоянно и очень сурово предупреждают об этом устно и письменно, постольку это создает атмосферу нервозности, в общем соответствующую духу авангарда начала ХХ века, пусть даже он внешне выглядит так гармонично и спокойно, как скульптуры Бранкузи. Во всяком случае, безмятежное совершенство Бранкузи — вещь обманчивая.
В 1920 году его обтекаемых форм "Портрет княгини Х" был выдворен полицией с выставки — и торжественно возвращен туда Блезом Сандраром и Фернаном Леже. А позднее скульптор явился героем уникального в истории искусства судебного процесса, в ходе которого ему пришлось доказывать, что привезенная им в Америку "Птица" является произведением искусства (и потому не должна облагаться налогом), а не длинным куском полированной бронзы. Процесс был выигран.
Бранкузи — один из самых эмблематических художников ХХ века, подобный Малевичу или Мондриану. Сделанное им достигает того порога простоты, за которым начинается гениальность. Бранкузи считается пионером абстрактной скульптуры, в сторону которой он быстро эволюционировал, дойдя до формы яйца — первоформы скульптуры, подобной "Черному квадрату" Малевича в живописи. Однако особенность его искусства в том, что его любимая форма — яйцо — ни при каких обстоятельствах не может перестать быть ни натуралистичной, ни нагруженной смыслами. Очевидно, в этом специфика скульптуры, которая слишком физически реальна, чтобы быть полностью абстрактной, но в этом и специфика Бранкузи. Он оставался привязан к натуре; позднего Бранкузи можно назвать скульптором-анималистом ("Тюлень", "Петух", "Птица в пространстве"). Порой он бывал тяжело символичен. Уже его самые ранние работы созданы в атмосфере символизма — головка спящего ребенка напоминает о душах умерших Метерлинка. Позднее он стал одним из первых скульпторов, связанных с сюрреализмом. Обтекаемые формы лучше всего выражают образы подсознания — об этом несколько позднее узнали Кандинский и Миро. Во всяком случае, чистые формы Бранкузи всегда что-то значат. Поначалу он делал вид, что годами исполняет вариации "Портрета мадемуазель Погани", делая форму человеческой головы все более лаконичной, пока в конце концов не сознался — самое простое свое "яйцо" он назвал "Начало мира" (около 1920).
Творчество Бранкузи крайне нарциссично: на выставке отдельным разделом показаны фотографии, которые он делал со своих работ, используя специальные эффекты света. Фетишистская идея совершенства — чуть страшноватая, как фильмы Хичкока, и тоже абсолютно сюрреалистическая — всегда определяла его творчество, и для нее он нашел главное и очень простое средство — полировку. Поверхность его бронзовых, позолоченных, мраморных работ всегда доведена до маниакальной законченности. Бранкузи — художник формы, и дух убийственно точного, пресыщенного стиля art deco в нем неистребим.
С 1914 года к многочисленным своим материалам он прибавляет дуб, из которого вырубает похожие на мебель пьедесталы для своих гладких скульптур. Как ни странно, главные его произведения выросли именно из пьедестала, а не из самой скульптуры. Выросли почти в буквальном смысле: рост — пластический лейтмотив уходящей в небо "Бесконечной колонны" (1918-1937) из позолоченной стали, возведенной им в Тыргу-Жиу; этот гибрид архитектуры и скульптуры стал одной из самых метафизически полноценных вещей в искусстве модернизма. Но именно благодаря этой работе, с предельной, почти дзенской простотой составленной из одинаковых стереометрических элементов, Бранкузи и считается отцом минималистской скульптуры второй половины нашего века, свободной от прямых символических намеков.