Разговоры о политической рискованности капиталовложений в Россию начинают выходить из моды. Но риски более прозаические продолжают пугать западную публику
Что русскому здорово, немцу смерть.
Пословица
Царившая в прошлом году эйфория по поводу притока западных портфельных инвестиций в российскую экономику, как помнит читатель, оборвалась на какой-то недоуменной ноте к концу осени, когда котировки акций большинства отечественных эмитентов устойчиво двинулись вниз. Причины этого спада неоднократно обсуждались — в том числе и в Ъ, — и еще будут обсуждаться: разобраться с этими причинами насущно необходимо для того, чтобы такой приток возобновился (или, скажем честнее, — начался всерьез).
Но каков бы ни был комплекс причин, препятствовавших движению инвестиционных ресурсов в Россию, одной из них, несомненно, являлась мотивация занимавшихся Россией западных инвесторов: в нашу экономику шел — в очень значительной степени — венчурный капитал. А ресурсы, которые такого рода капитал согласен был разместить в нашей стране, не могли быть велики. Дело даже не в том, что венчурный капитал вообще далек от неисчерпаемости, но в том, что его "хождение в Россию" происходит под влиянием разного рода общих соображений. Самое типичное из них: в России надо вкладываться в нефть (а в Испании надо ходить на корриду, а в Италии — есть спагетти). Но общих соображений против инвестирования в Россию во всяком случае не меньше, чем общих соображений за. Достаточно посмотреть на рейтинги инвестиционной привлекательности стран мира, в которых нам в последнее время удается обойти разве что Саддама Хусейна.
Сейчас, по-видимому, российский фондовый рынок достиг предела своего падения и понемногу готовится снова двинуть вверх. Появились признаки и перемены отношения Запада к инвестициям в нашу экономику. Корреспондент Ъ имел возможность наблюдать такие признаки на конференции "Портфельные инвестиции в Российской Федерации", состоявшейся 9 марта в Цюрихе. Организаторами конференции выступили компании Dow Jones Telerate и Sachs Associates, а спонсорами — "Альфа-Капитал", ING (UK) Capital и Creditanstal International Advisers Inc (New York).
Момент для созыва этой конференции был подобран, на наш взгляд, чрезвычайно удачно. Страсти по Полеванову и чеченские события стали забываться (и ушли с первых полос западных газет), и российский фондовый рынок (может быть поэтому, а может быть, и совсем по другим причинам — например, в силу окончания игры на понижение) подошел к фазе подъема. Конференция же, судя по тону выступлений на ней, была призвана продемонстрировать — и закрепить — возрождающийся у крупных иностранных инвесторов оптимизм относительно России.
Организаторам и спонсорам конференции удалось собрать весьма представительный состав участников. В эти дни Цюрих посетили не только наиболее крупные фирмы, действующие по заказам иностранных портфельных инвесторов (CS First Boston, Brunswick, "Альфа-Капитал"), но и конечные инвесторы — Chemical Investment bank, JP Morgan, Framlington, Fleming и другие.
Вообще-то мероприятия подобного рода, в ходе которых иностранные инвесторы неизменно отмечают свою готовность и горячее желание инвестировать в Россию (разумеется, при условии снижения политических рисков, предоставления гарантий etc.), давно набили оскомину. Но в отличие от них, цюрихская встреча носила весьма конкретный характер.
С трибуны конференции было недвусмысленно заявлено, что, вопреки широко распространенной присказке, Россия с ее высоким уровнем индустриализации вовсе не является страной emerging markets. Соответственно, инвестиции в российскую экономику должны быть не "по-венчурному" распыленными (грубо говоря, вкладываемся в 100 проектов, 99 проваливаются, но прибыль от сотого покрывает все затраты), а целенаправленными — в конкретные проекты с конкретными расчетами.
Сказаны были и не менее справедливые слова по поводу политических рисков: не так страшен черт, как его малюют. А стало быть, и закладывать политические риски при расчете проектов нужно лишь для поддержания имиджа — и лишь тем, кому нужен соответствующий имидж.
Однако есть ведь и вполне осязаемые специфически российские риски, помимо политических. Многие явления, к которым наши резиденты давно привыкли — как к климату, — для нерезидентов оказываются жуткими. Так, общий бравый настрой участников конференции несколько полинял после выступления эксперта Федеральной комиссии по ценным бумагам и фондовому рынку Андрея Волгина: г-н Волгин посвятил иностранцев в тонкости российских корпоративных отношений, с которыми комиссия намерена в ближайшее время бороться. Разумеется, иностранцам приятно было узнать, что самую вопиющую российскую специфику комиссия вот-вот изничтожит, но сам перечень вариантов этой специфики подействовал на них как холодный душ. Известия о том, что на большинстве российских предприятий их менеджеры зарабатывают значительно больше, чем сама компания, или о том, что Комиссия будет бороться с выплатой дивидендов товарами либо годовыми задержками дивидендов путем запрета нарушителям на проведение дополнительных эмиссий, произвели на собравшихся едва ли не слишком сильное впечатление.
Тут можно сделать двоякий вывод. С одной стороны, "расширять кругозор" иностранцам надо бы несколько аккуратнее: не владея контекстом российской жизни, они с явно чрезмерной тревогой знакомятся с вырванными из этого контекста деталями. С другой же стороны — борются иностранные инвесторы за национальный режим — так пусть же знают, каков он есть.
Впрочем, возникшее после выступления г-на Волгина замешательство сгладил представитель Framlington. Его речь была на редкость энергичной, а замечание о том, что многие из нас имеют свои инвестиционные фонды, и, в частности, выступавший перед этим эксперт российской комиссии, свело эффект выступления г-на Волгина практически на нет. Веселье, охватившее иностранцев после этого замечания, малопонятно — если они наслышаны о российских реалиях, то такой незначительный факт, как наличие в экспертном совете государственного регулирующего органа (обладающего статусом министерства) представителей коммерческих структур, работающих в той же сфере деятельности, не должен их удивлять.
Представитель Morgan Grenfell Доминик Редферн рассказал о возможностях развития ADR и GDR в России. В России (наряду с Эквадором, Ганой, Пакистаном, Перу, Шри Ланка и Уругваем) подобные проекты первый раз были начаты в 1994 году. Однако, по мнению г-на Редферна, пока что широкое развитие подобного сервиса у нас в стране невозможно в силу неотрегулированности законодательства по ценным бумагам.
Далее на конференции была проведена презентация компаний и отраслей. Представитель CS First Boston рассказал о нефтедобыче, не забыв добавить, что в Лондоне CS имеет сильный аналитический отдел, который проводит отраслевые исследования; "Альфа-Капитал" презентовал телекоммуникационную отрасль. Холдинг "Альфа-Цемент" провел самопрезентацию — скорее всего, с целью предстоящего преобразования в АООТ и размещения ценных бумаг на западных фондовых рынках через механизмы ADR и GDR.
Brunswick провел презентацию "Иркутскэнерго", сообщив, что компания является наиболее интересным для инвестирования в России объектом электроэнергетики. Презентация компании была проведена на высочайшем уровне, однако последующее выступление директора "Иркутскэнерго" несколько испортило эффект — и даже не само выступление, а вопрос из зала о финансовом состоянии "Иркутскэнерго".
Сообщение директора компании о том, что кредиторская задолженность компании равна 600 млрд руб., а дебиторская — 700 млрд, вызвало у иностранцев бурное веселье — ибо никто из них и не догадывается о том, что такое состояние для крупнейшего в России производителя электроэнергии является абсолютно нормальным — особенно с учетом положительного сальдо (опять же — факт из незнакомого им контекста). Тем более что объединение "Иркутскэнерго" действительно прекрасно борется с неплатежами путем организации сложных бартерных цепочек (например, электроэнергия — нефтеперерабатывающий завод — завод по производству порливинилхлоридной смолы — кабельный завод или электроэнергия — алюминиевый завод — поставки проволоки для кабельных заводов), получая в итоге за энергию кабельную продукцию и попутно расшивая неплатежи между звеньями цепочки.
Настрой участников конференции продемонстрировал, что вторая волна иностранных портфельных инвестиций не за горами. Тем более, что четкие и хорошо подготовленные выступления на конференции должны были окончательно рассеять сомнения инвесторов, не решающихся до сих пор вкладывать деньги в России. По мнению экспертов Ъ, в ходе второй волны инвестиции будут носить уже не совсем портфельный характер. Участники рынка будут вкладывать средства не в определенный набор отраслей, как это было до сих пор, а в конкретные предприятия — с целью проведения их оздоровления и последующей продажи инвесторам производственным.
Игорь Черняев