В театре "Сатирикон" имени Аркадия Райкина состоялась премьера спектакля "Превращение". Главную роль в новой постановке, осуществленной театром совместно с Центром имени Мейерхольда, исполняет Константин Райкин. Оригинальную версию знаменитой новеллы Франца Кафки предложил режиссер Валерий Фокин. Всего за несколько дней до премьеры его предыдущий спектакль "Нумер в гостинице города NN" по мотивам "Мертвых душ" был удостоен премии "Золотая маска" как лучший спектакль прошлого московского театрального сезона. Фокин и Райкин сделали весомую заявку на премию по итогам сезона нынешнего.
В работе над "Превращением" Фокин продолжил поиски, которые уже однажды увенчались широким успехом "Нумера..." Сам режиссер определяет свой нынешний метод как "театр чувственного сюжета", слагающегося одновременно из звуков, пластики, особо организованного пространства, света. Фокин отказался от использования традиционной драматургии в качестве основы для своих спектаклей. Поводом к драматической постановке для него могут стать абзац или страница текста и даже серия скульптурных произведений. Конечно, он не первый, кто ощущает исчерпанность театральной литературы и вообще слова как выразительного сценического средства. Но именно результаты его сомнений представляются самыми убедительными, в Москве — во всяком случае.
Однако если материалом для постановки по Гоголю стали всего несколько будто рассмотренных под микроскопом страниц из "Мертвых душ", а оставшийся за границами сценического действия основной сюжет поэмы вспоминался как бы сам собой, становясь скрытым фоном спектакля, то теперь режиссер работал в рамках цельного и законченного литературного сюжета. В "Нумере..." Вслед за Гоголем, Фокин подробно исследовал вроде бы незначительные, бытовые обстоятельства жизни Чичикова и обнаруживал скрытые под ними мистические наваждения. Здесь же фантастическая ситуация, заданная Кафкой, раскрывается в совершенно конкретном содержании. Но закономерность художественного развития в спектаклях Фокина очевидна: влияние Гоголя на Кафку литературоведами давно прослежено.
История Грегора Замзы, молодого скромного коммивояжера, проснувшегося однажды утром в облике отвратительного насекомого, разыгрывается внутри сооружения, построенного Александром Колейчуком на малой сцене "Сатирикона". Оно объединяет два ряда для зрителей и две комнаты квартиры, разделенные полупрозрачной перегородкой. Когда герой перестает быть человеком, пол его комнаты уплывает вниз, обретая новые окна и стены. Преображение пространства обостряет до наглядности мотив преображения физического. А зрители, сидящие на тесной трибуне, с трех сторон окружающей жилище Грегора, волей-неволей оказываются в положении любопытных, заглядывающих в огромный короб с диковинным уродцем.
Случившаяся с Грегором метаморфоза, закончившаяся смертью героя, была для Кафки иносказанием об отчуждении, внезапно осознанном одиночкой. Писатель рассматривал окружающий мир как вселенскую пыточную камеру для личности, а жизнь — как кошмарный сон без видов на пробуждение. Реальный хитиновый покров героя "Превращения", сохранившего человеческие сознание и зрение, стал символом непреодолимой психологической пропасти. Константин Райкин подчеркивает в Грегоре не биологическое и, разумеется, не социальное аутсайдерство, но — душевное. Конечно, опыт пластических зарисовок животных, которыми артист увлекался в прошлом, здесь пригодился сполна. Но не менее важно в этой роли и умение Райкина пользоваться психологической маской — не скрывающей, но обнажающей внутреннее состояние. Программная для литературы двадцатого века новелла Кафки не лишена логической трезвости. На стороне родителей и сестры Грегора, отказавшихся в конце концов от него и признавших за собой право избавиться от насекомого, есть, как говорится, "своя жестокая правда". В их бегстве из дома есть и та особая "кафкианская надежда", о которой писал Камю. Фокин же им в правде отказывает, превращая окружающих Грегора в фигур едва ли не гротесковых. А человеком остается как раз тот, кто якобы утратил человеческий облик. В лучшие минуты спектакля Райкин пронзительно играет промежуточное состояние между жизнью и смертью, безмолвное прощание с миром. Его герой не издыхает, как насекомое, он — исчезает, словно мученик.
РОМАН Ъ-ДОЛЖАНСКИЙ