«Пугает не НАТО, а эскалация конфликта на Украине»

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Андрей Кортунов, научный руководитель РСМД:

— Мне нравится афоризм Марии Склодовской-Кюри о том, что в жизни нет ничего, чего стоило бы бояться, есть только то, что нужно понять. Страх — чувство нерациональное, часто ведущее к ошибкам, иногда роковым. Это относится и к политике, где не следует действовать под влиянием эмоций, пусть даже и вполне понятных. Ясно, что при любом исходе российско-украинского конфликта на обозримую перспективу НАТО останется очень серьезным и опасным противником России. Наша ближайшая задача — избежать прямого военного столкновения с альянсом, а в дальнейшем — постараться максимально снизить риски и сократить издержки, так или иначе связанные с неизбежным и долгосрочным противостоянием России и НАТО. Обе задачи непростые, но в принципе вполне решаемые. Тем более что их решение в той или ной степени отвечает и западным интересам тоже.

Евгений Бужинский, генерал-лейтенант в отставке, председатель совета ПИР-Центра, руководитель Центра политико-военных исследований факультета мировой политики МГУ:

— Пугает. Это же военный блок, и первое, что делает командование НАТО при появлении нового члена, это оперативное оборудование территорий, создание аэродромов, складов, модернизация портов, дорог, системы управления связи. Все, что является военной инфраструктурой для ведения боевых действий. И это фактор, внушающий серьезные опасения. Россия — главный враг НАТО. Альянс существовал много лет в вакууме, там было скучно и там не знали, чем заняться, и вот им наступило счастье — НАТО стал нужен.

Алексей Арбатов, руководитель Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, академик РАН:

— Меня пугает не НАТО, а эскалация конфликта на Украине, которая может последовать из-за решения НАТО принять Украину в свои ряды, как только она будет готова, даже без программы подготовительного членства. После этого эскалация может перейти роковые пороги, и это несет большую угрозу прежде всего для России, во вторую, конечно, и для Запада, и в третью — для всего остального мира.

Франц Клинцевич, председатель правления Российского союза ветеранов Афганистана:

— Не пугает, но беспокоит. Есть высокая вероятность вмешательства альянса в затеянный им конфликт на Украине. Наше государство и люди к этому готовы, но все же это сложно: военное положение, всеобщая мобилизация, специальная подготовка — это другая жизнь, другие жертвы и последствия.

Но не пугает еще и потому, что наши враги неадекватны с точки зрения оценки реального положения дел и нашего состояния в военной и экономической сфере. Они исходят в основном из информации перебежчиков, которые заинтересованно транслируют наше всеобщее разгильдяйство. Да, случаи раздолбайства были и во времена Суворова, и в ходе ВОВ, но в целом-то мы были круты! И сегодня Россия сильна и готова отразить любые акции агрессии, чего не было еще два-три года назад.

Александр Перенджиев, военный политолог, доцент кафедры политического анализа и социологии РЭУ имени Плеханова:

— Не больше, чем плохая погода. Но надо понимать, что НАТО — самая серьезная угроза на разных направлениях, на западном, южном, арктическом, тихоокеанском. Это инструмент агрессии против России, и если раньше альянс был так себе, то сегодня это реальная угроза.

Мария Бутина, член комитета ГД по международным делам:

— Это пусть они нас боятся.

Яков Кедми, военный эксперт, бывший директор израильской спецслужбы «Натив» и начальник русского отдела МИД Израиля:

— Меня не пугает, потому что я не гражданин России. Но НАТО создано — и в этом суть существования организации — для борьбы против России до ее уничтожения и устранения с международной арены. Любое укрепление НАТО отражает усиление этого инструмента внешней антироссийской политики США. Так же, как в свое время «План Маршалла» был предназначен для недопущения компартий Европы к власти, для борьбы с влиянием СССР и европейским коммунистическим движением.

Татьяна Пархалина, президент ассоциации Евро-Атлантического сотрудничества:

— Нет, так как нападение на СССР, а тем более на современную Россию никогда не было среди целей этого оборонительного альянса. А действия блока после 24 февраля однозначно показывают, что НАТО стремится избежать эскалации и не хочет воевать с РФ. Не будем говорить про горячие головы — они есть везде, но не допущены к принятию таких решений. Даже 23−24 июня США устами Бернса по налаженным каналам предупредили о своей непричастности, нежелании сменить режим и т. д.

Не пугают меня даже изменения в оборонной концепции альянса, которые менее заметны на фоне украинской повестки. Угроза для нас все равно не усиливается. Я очень хорошо знаю бюрократическую структуру и процедуры согласования, которые очень усложняют принятие решений. Даже после терактов 2001 года США отклонили предложение НАТО впервые активировать ст. 5 Вашингтонского договора о коллективной безопасности, чтобы не утонуть в согласованиях на многие месяцы. По ст. 5 по-прежнему нет механизма автоматического присоединения стран к военным действиям: начинаются консультации, и каждый член блока, его правительство самостоятельно решают, как помогать жертве агрессии: финансово, гуманитарно, вооружениями. И вовсе не обязательно, что войсками.

Леонид Ивашов, генерал-полковник, бывший начальник Главного управления международного сотрудничества Минобороны РФ:

— Нет, хотя НАТО и считает нас геополитическим противником. Это идет от США и Британии, продолжающих свою колониальную политику, а Европа не видит в русских противника, но вынужденно подчиняется.

Виктор Бондарев, председатель комитета Совета федерации по обороне и безопасности:

— России не следует бояться НАТО. Вступить с нами в прямое военное противостояние НАТО вряд ли решится, потому что это чревато ядерным конфликтом, в котором, как известно, победителей не бывает. Да и без ядерного оружия война с Россией — это гигантские людские потери со стороны НАТО. На это лидеры стран НАТО наверняка не пойдут, ведь каждый из них имеет свои национальные интересы и отвечает перед своими избирателями.

Группа «Прямая речь»