Работа над фальшивками
Михаил Трофименков о фильме «Шпеер едет в Голливуд», виртуозной документальной подделке
В Москве продолжаются показы ММКФ. В программе «Свободная мысль» — монтажный фильм израильтянки Ванессы Лапы «Шпеер едет в Голливуд», который рассказывает историю несостоявшейся экранизации мемуаров личного архитектора Гитлера
Фото: Realworks Ltd
Фото: Realworks Ltd
Фильм Ванессы Лапы «Шпеер едет в Голливуд» называют мировой сенсацией: в нем впервые использовано 44-часовое интервью, которое сценарист Эндрю Биркин взял у Альберта Шпеера, министра вооружений и военной промышленности Третьего рейха и личного архитектора Гитлера. В 1970-м 26-летний еврей и 65-летний нацист, отсидевший 20 лет по приговору Нюрнбергского трибунала, трудились над экранизацией мемуаров Шпеера.
Разудалое название (ни в какой Голливуд Шпеер, разумеется, не ездил, а работал с Биркиным на своей фамильной вилле в Гейдельберге) завлекает не тем, что обещает раскрыть некие тайны Шпеера. Никаких тайн нет: про «хорошего нациста», каким его считали на Западе, единственного, кто искренне раскаялся и жертвовал деньги еврейским организациям, все понятно. Интеллектуал, цитировавший в беседах с Биркиным не только Гёте и Вольтера, но даже Андре Мальро, просто вознес идею эффективного менеджмента в заоблачные выси негодяйства.
Личный кудесник Гитлера мог решить любую задачу. Ладно бы речь шла о дизайне партийных съездов, перестройке Олимпийского стадиона, возведении рейхсканцелярии и павильона на Всемирной выставке в Париже или даже о циклопическом плане реконструкции Берлина, будущей столицы мира по имени Германия. Архитекторы — они такие: им только дай развернуться. Но наследие Шпеера включает в себя и ракетный полигон — по совместительству лагерь смерти — в Пенемюнде, и план «барачного лагеря Освенцим». Он блистательно перевел немецкую экономику на военные рельсы: производство росло даже под бомбовым ливнем 1944-го. Крупнейший в истории менеджер использовал труд 14 миллионов узников, военнопленных, граждан, угнанных в рабство в Германию: сотни тысяч из них погибли. Он лично инспектировал Освенцим и Маутхаузен — но, нет, не видел, не знал, не догадывался. И только в тени виселицы прозрел и вспомнил, что однажды даже хотел убить Гитлера, но не срослось.
Фото: Realworks Ltd
Фото: Walter Frentz Collection, Berlin
Фото: RBB
Фото: Photo12 via AFP
Фото: Aclosund Historic / Legion-Media
Фото: Akg-images / Alamy / DIOMEDIA
Фото: Sueddeutsche Zeitung Photo / Alamy / DIOMEDIA
Фильм Лапы, ничего к его образу не добавляя, с ходу раздражает пошлостью монтажных ходов. Стоит Шпееру рассказать о встрече с Гитлером, как на экране появляются кадры из «Фауста» Мурнау (если кто не понял: Шпеер продал душу дьяволу). Но черт с ней, с пошлостью, когда речь идет о материале с таким потенциалом. Ведь главным образом от этого фильма предвкушаешь разгадку романа нациста со студией «Парамаунт» и парадоксального дуэта с Биркиным. Нет ничего увлекательнее истории, где все друг другом манипулируют, рассчитывая на дивиденды от вполне аморального проекта. И в этом смысле «Шпеер едет в Голливуд» мог бы стать документальным аналогом гениальных «Продюсеров» (1968) Мела Брукса о двух евреях-выжигах, ставящих мюзикл «Весна для Гитлера».
Но на деле из фильма Лапы очевидны мотивы одного лишь Шпеера. Выйдя из Шпандау, этот бонвиван (он и умрет-то в 1981-м в объятиях любовницы) столь же эффективно, как и все, за что брался, монетизировал собственное прошлое. Три книги его мемуаров стали мировыми бестселлерами, его интервьюировал «Плейбой», на съемки для BBC он мотался в Лондон по поддельным документам. Для полного счастья не хватало только Голливуда.
То, что в итоге проект «Парамаунта» не состоялся, фильм Лапы объясняет в финале цитатой из Шпеера, упоминающего недовольство евреев, заправляющих Голливудом: мол, о Холокосте в сценарии идет речь лишь мельком. Шпеер заклинает Биркина никому не показывать сценарий во избежание «катастрофы». Это достойно пера братьев Коэн. Как может сценарист никому не показать заказной сценарий? Из-за евреев фильм схлопнулся? А зачем они, собственно говоря, его затевали, на что надеялись?
Что же касается Биркина, то его мысли и чувства покрыты мраком. Что он ответил Шпееру, признавшемуся, что «евреев как-то не очень» за их алчность и местечковую нечистоплотность? А что говорил знаменитому Кэролу Риду (из фильма Лапы складывается впечатление, что именно он должен был стать режиссером предполагаемого фильма), когда тот увидел в сценарии потворство попыткам отмыть добела черного кобеля? Из-за этого, остается предположить, Рид и отказался от постановки.
На самом деле «Шпеер» Лапы удался — но не как фильм о манипуляциях, а как фильм-манипуляция. Лапа — не «слепой, пытающийся на ощупь описать слона», как обозвал ее один критик, а эффективный менеджер несуществующей сенсации.
Биркин молчит только в пространстве «Шпеера», но не в жизни. Все зияющие смысловые пустоты фильма он объяснил, на все недоуменные вопросы ответил еще в марте 2020-го, после берлинской премьеры «Шпеера». Только вот его удивительно сдержанное по тону — любой другой рычал бы от ярости — письмо появилось на не самом популярном сайте IV троцкистского Интернационала.
Биркин просит зрителей учитывать: на экране звучат голоса не Шпеера и Биркина, а «Биркина» и «Шпеера». Не в том смысле, что актеры озвучили диалоги с давно размагнитившихся кассет: просто закадровые экранные реплики не имеют никакого отношения к тому интервью.
Биркин не ответил Шпееру на его юдофобский пассаж, поскольку Шпееру и в голову бы не взбрело говорить подобное, тем более Биркину. Биркин не спорил со своим кузеном Ридом, поскольку тот не имел к проекту никакого отношения: в режиссеры был намечен находившийся в зените славы Коста-Гаврас.
Сценарий вовсе не вторил шпееровской легенде о «хорошем нацисте». Биркин включил в него и посещение Шпеером Маутхаузена, и собрание эсэсовской верхушки в Познани, где Гиммлер открыто провозгласил истребление евреев. Шпеер долго кряхтел и жался, уверяя, что на том собрании не присутствовал, но в итоге дал Биркину карт-бланш.
И никакие евреи фильм, с которым «Парамаунт» носился как с писаной торбой, не угробили. Контракт на продажу авторских прав отказался продлить издатель Вольф Зидлер, готовивший к печати вторую книгу Шпеера. Если Шпеер отдавал себе отчет в том, что фильм не может состояться без демонстрации нацистских зверств, то Зидлер столь же трезво видел в фильме худшую антирекламу будущей книги: как прикажете делать бешеные деньги на легенде о «хорошем наци», когда весь мир увидит душку Шпеера на фоне крематориев? Шпеер признал правоту Зидлера и подсуетился найти свидетелей, видевших его в день гиммлеровской речи в ставке фюрера.
Несостоявшегося фильма Шпеера — Биркина не жалко: да и вообще, сам тот проект кажется продюсерским мороком. Жалко другого — тоже не состоявшегося — фильма о подлинной истории подлинных Шпеера и Биркина.
«Каро 11 Октябрь», 26 апреля, 21.00