В Институте русского реалистического искусства (ИРРИ) открылась выставка «Пора разобраться», главным персонажем которой стал знаменитый критик, историк искусства и публицист Александр Каменский (1922–1992). Его архив дополнили картины Сарьяна, Шагала, Фалька, Лабаса, Салахова, Попкова, Назаренко и других «арт-звезд» второй половины ХХ века. Таким образом создатели проекта решили показать, сколь важна для истории искусства роль критика. Рассказывает Сергей Соловьев.
Фото: Эмин Джафаров, Коммерсантъ / купить фото
Как утверждает Михаил Каменский, карьера его отца Александра Каменского началась с научного эпатажа. Молодой аспирант настаивал, что знаменитый «Автопортрет с Саскией» кисти Рембрандта — совсем не жизнерадостная сценка в семейном кругу, а вариация евангельского сюжета про блудного сына. Это сейчас в каждом голландском застолье XVII века сразу видят намек на греховного транжиру в окружении легкомысленных девиц.
Александр Каменский как искусствовед и критик любил искусство с уклоном в модернизм. Неслучайно его героем в конце концов стал Марк Шагал. Каменский ценил искусство метафорическое, где сквозь современный сюжет проступают классические образцы с уклоном в формализм. На дизайнерских выгородках собранные по лучшим коллекциям образы Попкова, Эльконина, Тышлера, Назаренко и даже шарж Ларионова. На этом можно было бы поставить точку: мало ли бывает выставок, где выбор картин определяется вкусом главного их героя, будь это заштатный пропагандист вроде Михаила Лифшица или музейный деятель вроде Ирины Антоновой. Но в данном случае все намного сложнее и интереснее.
В названии выставки — «Пора разобраться» — заложена интрига. Это и заголовок статьи 1962 года, в которой Александр Каменский призывает обратить внимание на новое молодое постсталинское искусство, и призыв сегодняшних кураторов (Михаил Каменский и Елена Коваленко) разобраться с «ролью личности в истории». Ведь кто такой арт-критик? Фиксатор художественных достижений, пытающийся угнаться за паровозом времени? Или он способен управлять локомотивом и прокладывать неведомые пути? После многолетнего разбора архива Александра Каменского наследники обнаружили, что в его трудах есть такой мощный творческий импульс, который, по их мнению, способен был создавать стили, направления и формировать дух эпохи.
Александр Каменский принимал активное участие в создании выставки к 30-летию МОСХа в декабре 1962-го. С его легкой руки на самом видном месте в Манеже появились «Обнаженная» Фалька и другие неканонические вещи. Что случилось дальше, с явлением Хрущева на выставку, всем известно: разгром и появление двух арт-лагерей — официального и неофициального. Еще значительнее и заметнее роль критика Каменского в открытии «сурового стиля»: под его пером монументальные образы Попкова, Никонова, Салахова превратились в символы поколения. Наконец, именно статьи и книги Александра Каменского возвратили произведения и имена художников, которые не то что вычеркивались из советской истории искусства, но мешали ее триумфальному шествию к соцреализму,— Фаворского, Фалька, Шагала. Отдельная страница культуртрегерской деятельности Каменского разворачивалась на страницах перестроечного «Огонька».
При всех архивных подробностях смотреть выставку «Пора разобраться» легко. С точки зрения дизайна и сценографии это одна из самых изящных и безупречно продуманных экспозиций последнего времени. Своего рода институт арт-идей, где каждая комната — это лаборатория стиля и искусствоведческая находка («Человек играющий», «Под знаком метафоры» и т. д). Кульминацией становится «Кабинет ученого» с книжными стеллажами, на которых стоят монументальные тома истории искусства, с торжественной пишущей машинкой и подаренными картинами на обоях с лилиями.
Многие экспонаты выставки, словно чеховский Вершинин, вздыхают: «Такова уж судьба наша, ничего не поделаешь. То, что кажется нам серьезным, значительным, очень важным,— придет время — будет забыто или будет казаться неважным». Но обвинять в этом Александра Каменского бессмысленно: у него были собственные критерии актуальности, которые помогали выживать в душное время. Впрочем, главный урок выставки прост: о вкусах спорят, и споры эти могут быть крайне увлекательными.