«У нас любят долго и за одно и то же»

В пятницу, 15 июля, в Зеленом театре ЦПКиО им. Горького пройдет концерт харьковского дуэта 5’Nizza. Это единственная возможность увидеть в России не фестивальный сет воссоединившейся легенды 2000-х, а полноценную концертную программу. С СЕРГЕЕМ БАБКИНЫМ и АНДРЕЕМ ЗАПОРОЖЦЕМ поговорил БОРИС БАРАБАНОВ.

— Прошлогодний воссоединительный тур группы 5’Nizza был историческим событием. Вы выдержали долгую паузу, а объединившись, обратились к поколению, которое выросло на ваших песнях, выступили в роли миротворцев, сыграв и в российских городах, и в украинских. Да еще и смогли вовремя остановиться, не удариться в чес. Нынешние гастроли — это некий новый план?

Андрей Запорожец: Мы специально ничего не делали, все как-то само произошло. А теперь новые песни рождаются одна за другой. И значит, мы должны делать то, что мы делаем. Я думаю, что скоро нового материала наберется на целый альбом. Мы записывали новые песни в Израиле, в Париже, в Нью-Йорке на студии Avatar, сейчас поедем записываться в Санкт-Петербург на студию «Добролет». Так получилось. Хорошо бы закончить этот альбом до конца года. А представим его уже, скорее всего, весной.

— А правда, что у воссоединения группы 5’Nizza были вполне прозаичные причины, а именно — необходимость выплаты кредитов, которые вы брали в валюте?

Сергей Бабкин: Нет, это полный бред, конечно. Что за херня? Позор какой-то… Воссоединились, потому что время пришло, вот и все. Мы изначально собирались как группа без рационального подхода, бизнес-плана на десять лет у нас не было. После этой паузы в восемь лет мы не делали резких движений, решили подойти к вопросу аккуратненько, мы ведь не знали, как оно пойдет. Просто договорились сыграть шесть концертов и посмотреть, что будет.

— В той положительной реакции публики, которая сопровождала ваше возвращение, было много ностальгии. Хотя вы люди еще далеко не старые.

Андрей Запорожец: От этого никуда не деться, хотя не могу сказать, что я в восторге. Я не хотел бы быть просто чьей-то ностальгией. Но в туре мы увидели людей намного моложе себя, просто детей.

— Ваши новые песни ломают эту тенденцию или вы делаете то, что у вас точно хорошо получается?

Андрей Запорожец: Это не будет что-то принципиально другое. Я бы сказал, то же самое, только немножко взрослее. Я всегда старался мыслить в русле новых тенденций, может быть, поэтому мы и разошлись с Сергеем. Так что в итоге все эксперименты я оставляю для своего проекта SunSay. Чтобы не было конфликтов в «Пятнице».

Сергей Бабкин: То же и у меня. Взросление, о котором говорит Андрей,— противоречивая вещь. Мы долгое время были погружены в свои дела, а теперь обнаружили, что мир изменился, на все нужно смотреть таким тяжелым, взрослым взглядом. А хочется на самом деле сбросить с себя это ощущение, вернуться в то состояние, в котором мы были десять лет назад. Это правильное состояние.

— Тем более что самой большой народной любви удостоилась все же 5’Nizza.

Андрей Запорожец: У нас люди если что-то полюбили, то любят долго. Это на Западе все быстро меняется, там очень высокие стандарты, мало кто долго держится на плаву. А у нас любят долго и за одно и то же, и это, с одной стороны, не дает артисту стимула меняться, а с другой дает ему максимум зрительской любви.

— За эти десять лет, что вы на виду, многие пытались работать в том же ключе, что и 5’Nizza. Вы можете привести примеры удачного подражания или следования вашему стилю?

Андрей Запорожец: Скорее, интересно, когда кто-то начинает с подражания, а потом меняется, рождая что-то свое. Надеюсь, я никого не обижу, если скажу про группу «Бумбокс» или Uma2rman.

— А как вы реагируете, когда песню «Солдат» в сотый раз перепевают на каком-нибудь вокальном конкурсе?

Андрей Запорожец: А мы их не смотрим. Поют — и хорошо.

— Вам, наверное, серьезные отчисления поступают от этих многочисленных исполнения на ТВ?

Сергей Бабкин: Наверное, мы должны получать эти отчисления, но мы не особо следим за этим. На Украине нашим каталогом занимается лейбл Lavina Music, у него есть партнеры в России. Какие-то копеечки с использования наших песен, наверное, собираются. Но пока еще ни разу не было, чтобы мы зашли в кассу и получили какие-то гигантские суммы отчислений.

— Приятно слышать, когда на концертах в России зал хором поет ваши украиноязычные песни. Не думаю, что это какая-то украинская диаспора.

Андрей Запорожец: Нас это, конечно, радует. Получается, что нам удается разрушить какие-то границы, растопить льды. На самом-то деле мы все едины… Я имею в виду — вообще человечество.

— Есть какие-то территории, куда вас приглашают, но вы их игнорируете?

Андрей Запорожец: Мы пока временно не играем в Крыму. Наверное, это противоречит тому, что я сейчас сказал о человечестве. Вообще, что бы я дальше ни сказал на эту тему, будет уже политикой. Сейчас такое время — приходится думать, что говоришь.

Сергей Бабкин: Хотя по сути надо говорить то, что подсказывает тебе твое сердце.

— В этом смысле мне вас искренне жаль. Получается, нет никакой свободы у художника.

Андрей Запорожец: Со сцены я могу петь все, что считаю нужным.

— Когда вы говорите, что каких-то тем в интервью лучше не касаться, это значит, что вы их все равно касаетесь. Из Донецка-Луганска нет приглашений сыграть?

Сергей Бабкин: Нет приглашений. Там вообще ничего нет. Там происходит нечто совсем другое.

— Андрей, ты принимал участие в национальном отборе на «Евровидение». Как я понимаю, там тоже без политики не обошлось. В жюри решали не только, хороша ли твоя песня, но и в достаточной ли степени ты патриот.

Андрей Запорожец: Я показал свою песню, у меня была возможность донести ее до очень большого количества людей. Вот мое отношение к этому отбору. Я не переживал. У меня не было желания кого-либо победить. От этого моего выступления резонанс был больше, чем от всех пяти альбомов моей группы SunSay. Меня услышали люди, которые вообще не знали о моем существовании. Для Джамалы эта победа была очень важна, и она ее заслужила. А я сейчас сам пробую себя в роли судьи - вписался в жюри конкурса Casa Musica, который делает российское MTV.

— Вы же представляете себе уровень украинских концертных площадок. Как вы считаете, страна сможет принять конкурс «Евровидение» в следующем году?

Сергей Бабкин: Киев сможет, Львов сможет. Будут пыжиться, строить дороги, мосты, залы, вылизывать все по-быстрому. Но вряд ли успеют вылизать до конца. (Смеется.) Я бы хотел, чтобы «Евровидение» было во Львове, но Киев вряд ли его отдаст.

— А как обстоят дела в вашем родном Харькове?

Андрей Запорожец: Харьков — прекрасное место для того, чтобы чему-то учиться, чтобы душевно общаться. Город для прогулок и вынашивания идей. Реализовать их там по-прежнему почти невозможно. Глобального творческого движения там нет. Многие беднеют, бродят с потерянными глазами. Для нас это место для передышки. А самое большое движение сейчас в Москве. Я знаю, о чем говорю, потому что полгода прожил в Питере. Там своя атмосфера, мне там комфортно. Но в Москве сейчас так много всего! Мне интересно бывать здесь часто. Город тебя держит в тонусе, и это испытание для человека, который привык жить медленно.

Сергей Бабкин: Для меня Харьков — старый знакомый. Я знаю о нем все, и он знает обо мне все. Нет смысла юлить. Там моя семья, моя группа, мой театр «Прекрасные цветы». То, что было в городе плохого, осталось, но стало менее заметно. Гопота сдувается на фоне интересной молодежи, бородачей на скейтах. Работа в городе есть, нужно двигаться просто.