Константин Добрынин о современной истории России: «Эти 25 лет через 100 лет в учебнике истории будут в трех строчках, в лучшем случае — в двух абзацах. Это все будет процесс неоконченного распада СССР и формирования новой России — вот что такое эти 25 лет. Человеку свойственно мерить своим веком, мы почему-то считаем, что эти 25 лет в рамках мировой истории — это что-то значительное. Это незначительное. Для нас по содержанию, конечно, это все значительно. Поэтому когда все это переварится, переплавится, то есть мы сейчас бурлим, как молодое вино, в итоге мы станем нормальным вином, может быть, коньяком через какое-то время. Все равно золотая середина будет найдена. Эти скачки от одного к другому закончатся. Такое бывает в процессе все-таки создания нового общества, нового государства. Конечно, гражданское общество создается, но очень медленно. Люди должны начинать ощущать себя гражданами. Это все происходит постепенно».
Об особом пути русского человека и основных проблемах России: «Все равно ощущение будет рождаться из ощущения каждого человека. Не может быть такого, что мы придумаем за кого-то это ощущение. У нас разные ощущения, но, тем не менее, и вы, и я считаем себя гражданином. Как только 90% населения начнет себя считать гражданином и хозяином у себя, причем в хорошем смысле слова, тогда ситуация будет меняться. Государство для человека, а не человек для государства. Вот эта парадигма должна меняться. В чем сегодня гигантская проблема России? 100 лет назад, в начале века, Россия на взлете с точки зрения экономики. С точки зрения просвещения 90% безграмотны, поголовно. С точки зрения правового просвещения сейчас мы находимся в ситуации, равнозначной той, которая была 100 лет назад с точки зрения просвещения. Народ в принципе не знает, какие у него есть права. Все работает, просто надо идти не к президенту, а к юристу или адвокату. Юристы должны заниматься правовым просвещением».
О голосовании Совета федерации по запросу президента на использование российских войск за рубежом: «В сослагательном наклонении некорректно сейчас говорить, но если бы я участвовал в голосовании, я бы перед своим решением очень серьезно подумал. Скорее всего, я допускаю, что оно могло бы быть положительным. Фактически это формализация того, что должно происходить. Мы, Россия, юридически корректно закрепляем те действия, которые мы должны исполнить, исходя из договора между еще СССР и Сирией о взаимопомощи. Поэтому здесь ситуация достаточно понятная. Я считаю, что если уж мы говорим о Сирии, то что должно стать хорошим финалом этой сирийской истории? Когда ИГ все-таки будет разгромлено, и Евфрат станет сирийской Эльбой».
О проблеме «необузданного гееборчества»: «Что касается проблемы необузданного гееборчества, которое вдруг приобрело какие-то законодательные масштабы, абсолютно бессмысленный закон. Невозможно пропагандировать это. Что такое пропаганда? Пропаганда — это распространение системы взглядов среди множества адресатов. Теперь о геях. Я высказался очень просто после известного решения Верховного суда США. Я сказал, что американцы эту проблему для себя решили, они нашли такое юридическое решение. Плюс надо понимать, что это решение было юридическое, а не политическое, никакой политики здесь не было. Я сказал, что России все равно эту проблему предстоит решать. Нельзя сказать, что этой проблемы не существует, когда она есть, нельзя от нее отмахнуться. Какая будет найдена форма, я не знаю. У меня нет ответа на этот вопрос. Но я знаю, что юридическую форму можно найти. Нам все равно придется как государству на это отвечать, потому что это задача государства — регулировать правоотношения, которые возникают. Если есть запрос от меньшинств на это, государство будет обязано на этот запрос отвечать. Государство обязано рассматривать квалифицировано юридически просьбы любого меньшинства и оценивать их».
О том, кто займет его место в верхней палате парламента: «Елена Мизулина уже пришла мне на смену. Она уже, по-моему, стала или станет зампредом комитета по конституционному законодательству. Я считаю, что она как раз не относится к дремучим гееборцам. Мне кажется, что с Еленой Мизулиной несколько иная история, потому что я к ней на самом деле отношусь юридически, с уважением, потому что все-таки это действительно очень серьезный значимый юрист, автор Уголовного кодекса. Она признанный человек в юридическом сообществе. То, каким образом трансформировались ее взгляды за последние десять лет — такое бывает. По крайней мере, эти взгляды у нее есть, и она их пытается юридически обосновывать. Она содержательный человек».