О том, откуда и как региональные бюджеты получают доходы, "Огоньку" рассказал Кирилл Никитин, директор Центра налоговой политики экономического факультета МГУ
Фото: Коммерсантъ / Юрий Мартьянов / купить фото
Фото: Олег Яковлев / РБК
— Статистика региональных доходов за первый квартал неожиданно обнадеживающая. Тому есть основания?
— Я бы предположил, что перед нами слегка лукавая цифра. В России буквально семь-восемь регионов, которые обеспечивают себя сами, то есть не получают дотаций из федерального бюджета на выравнивание бюджетной обеспеченности. Это Москва, Московская область, Санкт-Петербург, Ленинградская область, Тюмень, Татарстан, Сахалин. Может быть, еще несколько балансируют на грани. Именно они и должны быть интересны нам в связи с "обнадеживающей статистикой", как вы говорите. И что же происходило с этими субъектами федерации? У них с 2012 года последовательно падала доля налога на прибыль в структуре доходов бюджета. Падала до такой степени, что в целом ряде регионов на первое место по значимости в бюджете вышел НДФЛ.
— Многие этому обрадовались: мол, теперь благополучие региональных бюджетов зависит не только от компаний и нефтегазового сектора, с которых собирают налог на прибыль, но и от труда и зарплат конкретных людей...
— Странный повод для радости: налог на прибыль — это ведь не только нефтегазовый сектор, но и другие производства, на которых трудятся те же самые люди. К тому же суть перемены была не в том, что стало больше налогов от людей, а в том, что стало меньше налогов от корпораций. Что вряд ли может кого-то всерьез обрадовать. Проблема с региональными бюджетами в России исторически заключалась и заключается в следующем: в структуре доходов нормального, то есть самообеспечивающегося субъекта федерации всегда существовала крайне высокая степень зависимости от крайне конъюнктурного источника доходов — налога на прибыль. Если бы мы захотели поделить все виды налоговых доходов на группы в зависимости от их конъюнктурности, налог на прибыль оказался бы на почетном первом месте. На втором — НДФЛ, на третьем — налоги, связанные с имуществом. Последние, конечно, тоже подвержены влиянию внешних факторов, но динамика их волатильности куда ниже.
— Но как раз от налога на имущество бюджеты регионов практически не зависят?
— Да, поступления от этого вида налогов в структуре региональных доходов едва заметны. Бюджеты субъектов РФ, таким образом, почти полностью определяются налогами на прибыль и на доходы физлиц. Поэтому любой кризис всегда на них болезненно сказывается. Сначала падает прибыль, потом снижаются доходы. Не случайно с 2012 года, во многом по инициативе Москвы, регионы начали прилагать усилия по обеспечению структурной сбалансированности путем наращивания доли стабильных доходов — налогов на имущество юридических и физических лиц, которые теперь в ряде случаев по решению субъекта рассчитываются с кадастровой стоимости недвижимости (торговой и офисной — для юридических лиц, всей — для физических). Собственно, уже тогда субъекты РФ пытались подстраховать себя на случай экономического спада, но пока это только начало пути. Как я уже сказал, с 2012 года начал падать налог на прибыль. Он падал и в 2013 году, и в 2014-м.
— А почему вдруг вырос в 2015-м?
— Потому что инфляция. Понятно, что благодаря обесценению национальной валюты регионы в какой-то степени закрыли свой бюджетный дефицит, выиграли и время, и деньги. Но с поправкой на инфляцию, уверен, никакого реального роста доходов в региональных бюджетах нет, скорее продолжается падение. А расходы, может быть, и сокращаются: заморозили зарплаты в госсекторе, стали с чуть меньшим пиететом относиться к выполнению "майских указов"... Но ждать какого-то увеличения прибыльности предприятий, а соответственно собираемости налогов, в реальных деньгах не приходится.
— Ситуация в тех регионах, которые не обеспечивают себя сами, еще хуже?
— Понятно, что от роста налоговых поступлений в таких субъектах РФ зависит меньше, потому что налоги у них — это где 50, а где и 20 процентов дохода бюджета, а дотации — все остальное. Иногда случается, что и они проводят осознанную налоговую политику, если повезет с губернатором. Сейчас, кажется, успехи демонстрирует Амурская область. Но в целом выживание таких регионов зависит не от доходов и не от кредитов, а от умения договориться с центром. На переговоры и брошены все силы. Прекрасный пример — ряд сверхдотационных субъектов: там, например, ставка транспортного налога на максимальные мощности автомобиля может составлять от 15 до 60-80 рублей за лошадиную силу, тогда как в Москве и во всех регионах-донорах она уже давно 150 рублей. Хуже там обстоят дела, чем в регионах-донорах, или нет — это вопрос, но официальные налоговые доходы эти субъекты РФ заботят не в первую очередь.
— У регионов еще есть какой-то маневр, чтобы увеличить доходность своих бюджетов — помимо игры на курсе валют и ожидания помощи из центра?
— У нас в 2012-2014 годах очень популярной стала тактика переманивания так называемых консолидированных групп налогоплательщиков — крупных корпораций — из региона в регион. Им обещают пониженную ставку и просят переехать на новое место: чемпионом и пионером тут выступает Ленобласть, которая таким образом обеспечила себе солидную прибавку к доходу. Можно, конечно, восхищаться такими успехами регионов, но нельзя не заметить, что стране в целом от их перетягивания одеяла на себя — никакой выгоды, новые рабочие места и инвестиции от этого не появляются.
Доходы оторвались от зарплат
Прямая речь
Реальные зарплаты россиян сокращаются, а вместе с ними — налоговые поступления в региональные бюджеты
О доходах населения довольно сложно писать и говорить определенно, потому что Росстат дает нам только факты — подчас парадоксальные, на основании которых приходится строить гипотезы. Прежде всего по результатам первого квартала 2015 года мы можем видеть, что как реальные доходы, так и реальная зарплата населения продолжают сокращаться. Это факт. Соответственно, роста НДФЛ ждать не стоит.
Однако — и в этом уже есть некоторая интрига — темпы снижения доходов населения сильно отстают от темпов снижения зарплат. В первом квартале реальные располагаемые денежные доходы россиян по сравнению с аналогичным периодом 2014 года снизились на 1,4 процента, в то время как реальная зарплата — на целых 9 процентов. При этом в структуре денежных доходов сокращается доля средств, получаемых от предпринимательской деятельности, от собственности, равно как и доля социальных выплат. Уже увеличился уровень бедности. За счет чего же доходы еще держатся на относительно высоком уровне? Можно назвать несколько возможных причин: люди накопили достаточно сбережений и пока ими пользуются, люди продают иностранную валюту и за счет этого живут, наконец, люди соглашаются получать зарплату "в конвертах", которую статистика никак не учитывает. Ни один из этих вариантов региональным бюджетам ничего хорошего не предвещает.
С другой стороны, финансовые стратегии россиян, которые мы видим в последнее время: меньше тратить, больше копить,— указывают на то, что население верит в краткосрочность кризиса. Когда людям кажется, что скоро грянет гром, они обычно тратят. А сейчас, напротив, готовы потерпеть, ведь надеются, что скоро будет лучше.