Выставка современное искусство
Фото: Коммерсантъ / Сергей Киселев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Сергей Киселев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Юрий Мартьянов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Юрий Мартьянов / купить фото
49-летний бельгиец проник в экспозицию ГМИИ имени Пушкина с проектом "Мимикрия": чуть больше двадцати работ встроились в залы основной экспозиции музея. В галерее Татинцяна работы Дельвуа показывают в белых стенах, вне исторической оболочки. Рассказывает ВАЛЕНТИН ДЬЯКОНОВ.
В России Дельвуа гость относительно частый. Еще в 2000 году его татуированных свиней галерея "Риджина" показывала на ярмарке "Арт-Манеж". В разгар кризиса он приезжал в галерею Diehl + Gallery One, которая закрылась вскоре после его выставки. Бульдозер, составленный из элементов готических фасадов, красовался на самой популярной из московских биеннале — "Против исключения" Жан-Юбера Мартена (2009). Теперь у Дельвуа сразу две выставки в Москве, что вполне отражает его популярность в местных художественных кругах.
"Мимикрия" в Пушкинском идет по стопам наивысшего карьерного достижения художника — во многом похожей выставки в Лувре. И в Париже, и в Москве работы Дельвуа встроены в обычный маршрут посетителя. Объекты бельгийца — это идеальное место встречи двух исторических потоков. Один, привычный завсегдатаям ГМИИ, основан на культе ремесла и высочайших достижений человеческого духа. Другой — он же внутренняя логика развития искусства в ХХ веке — следует за парадоксами уникальности и доступности искусства в эпоху, когда ремесло благодаря конвейеру теряет смысл. Дельвуа мастерит, к примеру, грузовики и бульдозеры из деталей, будто срисованных из учебника по архитектуре готики. Или красит емкости для офисных кулеров под греческие вазы. Еще берет хрестоматийные скульптуры европейской неоклассики, закручивает их модели в 3D-программах по простейшему математическому алгоритму, а потом отливает в стали. Зритель в идеале испытывает двойную радость узнавания: сначала тщательность знакомого узора, затем — банальность предмета, им опоясанного.
В залах с подлинниками (например, живописью французского рококо) это выглядит эффектно. Здесь получается, что живая рука художника спорит с мощью бесчеловечного искажения образа. Придворная эстетика дореволюционных монархов смотрит в кривое зеркало техногенных манипуляций. Рядом с первоначальной коллекцией музея, гипсовыми копиями шедевров европейской пластики, объекты Дельвуа не работают. Гипсы ведь тоже были когда-то индустрией, копирование чужой роскоши поставили на поток, и рядом со сборником лучших хитов европейских соборов штучки бельгийца смотрятся поделками на тему странствия эпох и стилей по планете в эпоху копий и репродукций. Наверное, как иллюстрация интересующей Дельвуа темы это интереснее, чем лобовые столкновения с оригиналами.
Растворение в пантеоне сопровождается откровенно коммерческой выставкой в галерее Гари Татинцяна. Скульптуры Дельвуа тут лишены исторического контекста, что идет им на пользу: на белом фоне они выглядят легкомысленно, как дорогие игрушки. Которыми, конечно же, и являются, недаром художник позаимствовал свой логотип у Уолта Диснея, а дизайн персонального сайта — у культовой игры Sim City. Профессионализм Дельвуа, впрочем, может натолкнуть и на мысли посерьезнее. Глядя на полированную поверхность готического грузовика или распятого Христа, закрученного колесом, понимаешь, что прошлое — это Зазеркалье, в которое, собственно, нет входа, даже если сильно извернуться.