Сегодня в доме кино "Америком" состоится презентация нового фильма режиссера Кеннета Бранаха "Легенда о Франкенштейне" по роману Мэри Шелли. Продюсером картины, представленной в российском прокате кинокомпанией Gemini film, выступил автор "Дракулы Брэма Стокера" — Фрэнсис Форд Коппола. Это не могло не повлиять на фильм. Но в отличие от дизайнерских находок Эйко Ишиоко, привнесшей в образ Дракулы изрядную долю обаяния, костюмы Джеймса Эчесона оказались не только более академичными, но и менее оригинальными. И лишь выразительный make-up Дэниела Паркера избавил зрителей от полного разочарования.
Первые рецензии, появившиеся в Европе сразу же после выхода ленты Кеннета Бранаха, показали, насколько живы в памяти зрителей и критиков классические киноверсии о Борисе Карлоффе — чудовищном творении молодого ученого Виктора Франкенштейна, и особенно картина 1931 года. Большинство критиков находит, что новая киноверсия во многом уступает лентам-предшественницам, а особенно в трактовке образа монстра, сделавшегося с легкой руки Бранаха едва ли не "малым дитятей, ищущим любви и нежной дружбы". Что, впрочем, ничуть не смущает самого Бранаха, по его словам, переосмыслившего образ специально для Роберта Де Ниро.
Заслуга Бранаха не только в том, что он впечатляюще сыграл сотворение монстра на экране, но и в том, как мастерски срежиссировал он эту сцену, найдя необходимые костюмы и грим с помощью таких профессионалов, как Эчесон и Паркер. Без их участия Бранах наверняка бы проиграл. Это так же очевидно, как и роль в его фильме красной мантии — известного атрибута копполовского князя вампиров — наброшенной на плечи Виктора Франкенштейна. Судя по всему, два "Оскара" Джеймса Эчесона за историческую ленту о китайской династии должны были стать существенным противовесом "Оскару" Эйко Ишиоко за "Дракулу Брэма Стокера". К сожалению, создатель великолепных костюмов к "Последнему императору", увлеченно работающий именно на историческую тему, так и остался во власти условностей.
Но, конечно же, фильм Бранаха делался не только ради костюмов. И в отличие от Копполы, трепетно относившегося ко всем идеям своего главного художника и порой, менявшего характер персонажей в соответствии с костюмами Ишиоко, Бранаху призывы Эчесона к аутентичности были явно безразличны. Режиссер хотел, чтобы ткани, силуэты и даже цветовая гамма несли бы какую-то особую смысловую нагрузку, а не представляли собой некие традиционные римейки. Однако позже Эчесон скажет, что просто "заинтересовался сценарием и возможностью поработать с Бранахом", а главное — что для него возвращаться в прошлое, и особенно в его любимый XVIII век, было "своего рода увлечением".
В результате столкновения интересов Бранаха и Эчесона получился своеобразный гибрид эпох. Костюмы заставляли героев перемещаться во времени почти на полстолетия — из середины XVIII века в первые десятилетия века XIX. Считается, что наибольшего соответствия времени Эчесон достиг в сцене бала. Более ста нарядов были действительно оригинальны: дизайнер "перебрал все возможные формы и темы, прежде чем был найден идеал". На фоне небесно-голубой залы (так хотел режиссер) костюмы пастельных тонов кажутся тенью облаков. Одежда крестьян в последующих сценах, напротив, лишена всякой романтики. Эти простые грубые костюмы "жили, дышали, спали и ели" точно так же, как и те, кто их носил.
Комментируя исполнение роли монстра Робертом де Ниро, критики единодушно сошлись во мнении, что актер, лишенный мимики и даже голоса (речь монстра воспроизводил специальный модулятор), вынужден был играть только глазами. Но о том, что это были за глаза и сколько пришлось потрудиться над их выразительностью Паркеру и его компании Animated Extras, работавшим вкупе с главным дизайнером по гриму Полом Энгеленом, говорят лишь немногие. Каждый сантиметр тела Роберта Де Ниро гримеры тщательно покрыли слоем новой кожи — этот процесс всякий раз занимал от 4 до 10 часов при девятимесячной предварительной подготовке.
Паркер, уже имевший опыт работы с историческими персонажами в различных картинах, в числе которых "Магазинчик ужасов" и "Робин Гуд: принц воров", заявлял, что "надеялся полностью отойти от известных кинообразов монстра и приблизить его к герою романа". В том, что именно Мэри Шелли дала наилучший портрет чудовища, Джеймс Паркер, судя по всему, нисколько не сомневался: "Сюжет Мэри не был столь уж оригинален, зато она смогла описать существо, созданное из настоящих людей. Нам оставалось лишь развить ее идею и привнести нечто неслыханное с точки зрения экспериментаторов 1794 года".
Паркер хотел сделать монстра симпатичным и в то же время продемонстрировать процесс распада личности его создателя. Грим должен был быть подвижным и необычным, дабы "позволить действию развиваться и заставить зал разевать от изумления рот". За 9 месяцев подготовки было просмотрено огромное количество медицинских справочников и научных отчетов Королевского колледжа хирургов, изучено множество шрамов, рубцов и ранений, а главное — выслушано множество пожеланий самого де Ниро. Когда дизайн был принят, Паркер назвал его одним из своих лучших опытов.
НАТАЛИЯ Ъ-ОРЛОВА